В красном доме живут семь братьев и сестры. Каждый имеет свой секрет, каждый охвачен страхом или надеждой. Это роман о стремлении к свету через мрак, об уроках, которые приносит жизнь в ее самых злобных формах. В красном доме происходит то, что только могла бы разыграть сама природа....
Тогда все было правильно и понятно, сейчас… Сейчас Иноходец убивал своих и мог лишь молить Создателя, чтобы среди них не оказалось ветеранов торского похода. Где-то рядом был Ричард Окделл. Все-таки хорошо, что он не взял мальчишку с собой, – лучше умирать под своим знаменем, чем под чужим.
Эпинэ разрядил пистолет в талигойского мушкетера. В образовавшуюся брешь ринулся кто-то из «барсов» и тут же упал, но его сменил второй, третий, четвертый. Черно-белый строй дрогнул и подался. Робер шел вперед, колол шпагой, выкрикивал приказы, путая слова и языки, но его понимали и его слушались.
Закатные твари, только б Дикон был в другом месте! Мильжа держит слово, всегда держит, но кто заметит в этом кошмаре темно-русого паренька в черном и синем?! Кто здесь смотрит в чужие лица?!
Они соединились с Мильжей у разбитой повозки с мортирой, но их маленькая победа стала единственной и последней.
Для Эпинэ и ставших теперь его людей бой обернулся какой-то мертвой зыбью. Они отступали, перестраивались, снова шли вперед, в общую безнадежную атаку. Затем еще раз в еще более общую и более безнадежную, все было ясно, но они продолжали сражаться.
Тех, с кем Робер вышел из лагеря, почти не осталось, но их отряд не становился меньше: убитых заменяли отставшие от разбитых колонн.
– Друг, – Мильжа тронул Робера за плечо, – смотри!
Их спасло то, что они не успели вернуться в лагерь. Алва воспользовался тем, что все, кто мог, пошли в атаку, и занял огороженное наполовину сгоревшим частоколом пространство, завалив ров связками веток.
– Пока они в лагере, проскочим к бывшей стоянке казаронов! – крикнул Мильжа. – Там дорога на Парасксиди.
