В красном доме живут семь братьев и сестры. Каждый имеет свой секрет, каждый охвачен страхом или надеждой. Это роман о стремлении к свету через мрак, об уроках, которые приносит жизнь в ее самых злобных формах. В красном доме происходит то, что только могла бы разыграть сама природа.
На одной из страниц, ближе к концу, расписался и Эгмонт Окделл, обязавшийся служить Талигу и королю Оллару и умерший за Талигойю, а несколькими страницами спустя поставил свою подпись его убийца…
– Читайте, сударь, – брюзгливо велел капитан Арамона, – вслух читайте.
Ричард сглотнул и отчетливо прочел всю каллиграфически выведенную ложь о богоизбранности марагонского бастарда и его потомков, расцвете Талига, своей любви к Олларам и желании служить оным «жизнью и смертью».
– Поняли ли вы то, что прочли? – спросил олларианец.
– Да, святой отец, я все понял.
– Укрепились ли вы в своем решении вступить в братство святого Фабиана?
– Да.
– Готовы ли вы принести клятву перед лицом Создателя?
– Да.
– Граф Ларак, вы, будучи опекуном герцога Окделла, вправе остановить его. Поддерживаете ли вы желание вашего подопечного?
Загляни в Лаик Леворукий, Дикон, не колеблясь, обещал бы ему все что угодно, только б вернуться домой, но граф Ларак громко произнес: «Да».
– Герцог Ричард Окделл, мы готовы принять вашу клятву."
"– Я, – слегка запнувшись, начал юноша, – Ричард из дома Окделлов, добровольно вступаю в братство святого Фабиана и клянусь чтить Создателя нашего и его земного наместника короля Фердинанда, да продлит Создатель его блистательное царствование. Я клянусь слушать своих наставников, духовных и светских, и ни в чем не перечить им. Я отказываюсь от своего титула и родового имени до тех пор, когда буду готов мечом и словом служить Создателю, королю и Талигу. Я обязуюсь стать прилежным учеником, послушным воспитанником и добрым товарищем прочим унарам. Я не буду вступать в ссоры ни с кем и с кротостью прощать врагам своим. Я не буду иметь тайн от своих наставников. Я не буду покидать поместье Лаик без разрешения своего капитана и не стану встречаться ни с кем из родных, не спросив на то дозволения. Если я нарушу свою клятву, да буду я в этой жизни лишен титула и дворянства, а в жизни вечной да настигнет меня кара Создателя.
– Готов ли ты к трудностям и испытаниям во славу Создателя и короля Фердинанда?
– Я готов. В полдень и в полночь, на закате и на рассвете.
– Да будет по сему, – наклонил голову священник.
– Я свидетельствую, – буркнул Арамона.
– Я свидетельствую. – Голос Эйвона Ларака прозвучал обреченно.
– Унар Ричард, проводите графа Ларака и возвращайтесь. Отвечайте: «Да, господин Арамона».
– Да, господин Арамона.
Эйвон поднялся, старомодно поклонился и первым переступил порог.
