Автор
Сидел в кафе с закинутой ногой на столе, постукивая тонкими пальцами по нему. Уже вторая чашечка эспрессо – раньше не любимая, но теперь почти священная для Яру. Каждый кофе придавал ему новую энергию и мысль, как бы ни уставал он в этот жаркий день.
Не ляпни ничего лишнего. Понял?
Зарецкий кивнул.
Несколько длинных гудков, и трубку подняли.
– Слушаю, – на английском сказал Юрка сонным голосом. Он все еще жил в Лос-Анджелесе. И, подозреваю, все так же ловко дурил свою мать, развлекаясь и соря деньгами направо и налево.
– Привет, Юра, – сказал подозрительно тонким голоском Яр, явно волнуясь.
– Привет, Настенка, – зевнул брат. – Я тебе, конечно, рад, но я сплю. Давай я тебе перезвоню через пару часиков?
– Это срочно, – пискнул Ярослав.
– Что такое? – насторожился Юрка.
– Скажи номер дяди Тимофея, – попросил Зарецкий.
Брат явно изумился.
– Ну и просьба! Зачем?
– Соскучилась, – брякнул Яр. Я покрутила пальцем у виска. Слава богу, двоюродный брат принял это за шутку и рассмеялся.
– У меня нет его телефона. Надо спрашивать у маман. Тебе прям срочно-срочно надо? – с надеждой, что я откажусь, спросил Юрка.
– Очень, – с придыханием подтвердил Зарецкий.
– Тогда подожди, сейчас у матери узнаю и перезвоню.
На этом недовольный тем, что его разбудили, Юрка бросил трубку.
– Какой-то брат у тебя невежливый, – заявил Яр.
– Поверь, по сравнению с остальными он просто ангел. Единственный, кто общается со мной, – хмыкнула я. Хоть мы и не виделись с того славного момента, как я закончила школу, но изредка перезванивались.
– В смысле – единственный? – изумился Ярослав. – А остальные?
– А для остальных я мертва, – улыбнулась я через силу. Мне были неприятны воспоминания. Они казались выцветшими, черно-белыми, но все еще имели свою силу.
Зарецкий нахмурился.
– Вы поссорились?
– Нет. Просто в их семье я всегда была нежеланным ребенком. Думаю, все вздохнули спокойно, когда я ушла, – ответила я. Голос был спокойным, а вот на душе стало неприятно. Почему-то вспомнилась мама Ярослава – с теплым взглядом и добрыми руками, и внезапно стало беспричинно грустно. Две женщины с одинаковым именем – и совершенно разные. Хотя… К Яне и Олесе Рита относилась с любовью.
– Куда ты ушла? Как? Что делала? – засыпал меня вопросами Ярослав.
– Собрала вещи, взяла документы и уехала. Продала кое-какие драгоценности, которые у меня были. Хотела поступить на журфак в Питере, но провалилась. Зато поступила здесь. Мне дали общежитие, я получала стипендию."
"Я не стала говорить, как было тяжело по первости, особенно до того, как в моей жизни появились друзья и Матильда.
