Автор
Неуместное спокойствие не могло унять охвативший всех охотников тревогу. Вокруг – мир знакомый и затерянный одновременно: горы, леса, травяные склоны - все это кажется родным, но запахи незнакомы. Стая чувствует, что в мире произошло что-то необычное, о чем они даже не могут догадываться, поднимаясь над безмолвной равниной и густыми зарослями к горизонту....
Потому что она с головой окунулась в омут, наполненный туманящим эликсиром чистой страсти. Она захлебывается в нем, задыхается, но муки лишь обостряют ощущения, делают их жестче, поднимают выше самой высокой вершины.
– А-а!!!
Она не хочет возвращаться в наполненный размытой серостью мир. Ей плевать на происходящее вокруг. Она не хочет покидать вершину. Она на самом краю, и она в восторге.
– А-а…
– Она ранена?
– Ее трясет!
– Истерика?
– Нет… совсем нет.
– Чем она занималась в Пустоте?
– Или с Пустотой?
– А-а…
– Отличный Знак… Лучший из всех, что я видел.
– А-а…
Грубые руки срывают ее с вершины блаженства, тянут вниз, в обычный, зараженный серой повседневностью мир. Из чарующей сказки – в судорожную Пустоту реальности.
– Нет!
– Открой глаза!
«Добровольно? Да ни за что!»
– Тащи ее к реке!
Она напрягает последние силы, пытается отбиться, отмахнуться от безжалостных рук, пытается зацепиться за сладкую вершину, но… Но в следующий миг ее накрывает холодная волна. Мокрая и очень холодная волна.
«Что случилось? Вода…»
Она открывает глаза и видит воду.
«Я тону!»
Нет больше упоительного блаженства. Нет больше счастья. Нет.
Нет…
И она начинает рыдать."
"ТЫКВАТам смерть!
Не вероятность ее, а она сама. Оплачена моим билетом на этот гребаный цеппель! Смерть в Пустоте…
Да какая разница где? Смерть!
Там закончится все. Даже то, что еще не начиналось.
Там будут списаны все долги и закрыты все обязательства.
Там не останется ничего.
Только смерть.
Моя смерть, потому что я уйду, а мир останется.
Смерть…
Почему они кричат? Неужели непонятно, что там смерть, а значит, бесполезно кричать и плакать. И бояться. И ругаться. И надеяться на что-то, потому что цеппели в Пустоте не ломаются – цеппели в Пустоте гибнут. Нет ни единого шанса.
Зеро.
И неважно, кем ты был, важно только то, что ты поставил не на тот цеппель.
Зеро.
Ставок больше нет.
Смерть.
Так для чего кричать? Я ведь знал, что однажды проиграюсь в пух и перья. И неважно, чем со мной расплатятся: ножом под ребра или Пустотой? Я знал, что пьеса будет сыграна, а потому, пока не закончился воздух, я поднимаю последний бокал вина.
