Октябрь 1941 года. На оккупированных территориях Белоруссии разгораются партизанская война и немецкие репрессии. На фоне жестокой борьбы за выживание развертываются судьбы людей, выбирающих между подчинением захватчикам и сопротивлением в лесах Полесья.
— Разрешите идти, товарищ майор? — спросил красноармеец.
— Свободен!
Солдат словно никогда не перемещался шагом, выбежал из подвального тира так прытко, будто за ним гнались лютые враги.
— Сейчас… — начал Шелестов, но его прервали.
В бункер вошел командир отделения охраны старшина госбезопасности Лебедь.
— Извините, товарищ майор, что перебил, но на объект прибыл старший майор госбезопасности Платов и приказал всем вам подняться в кабинет.
— Он в курсе, что у нас огневая подготовка?
— Так точно! Я доложил.
— Идем. Товарищи офицеры, вперед!
Офицеры поднялись в кабинет, который вполне мог бы сойти за служебное помещение, допустим, директора небольшого завода. При их появлении Платов встал из-за стола.
Шелестов сделал два шага к нему:
— Товарищ старший майор государственной безопасности!..
Платов отмахнулся.
— Оставим официальность, тем более что вы не в форме. Занимались огневой подготовкой, Максим Андреевич?
— Так точно, Петр Анатольевич.
— Это хорошо. Результаты?
Шелестов протянул ему папку.
Платов открыл ее, посмотрел мишени:
— Неплохо. А кто это в «девятку» угодил?
Вперед вышел Сосновский.
— Я, товарищ старший майор государственной безопасности. — Он улыбнулся и добавил: — Готов за промах понести любое наказание.
— То, что шутишь, хорошо, а то, что промазал, плохо. Впрочем, из всего наркомата вряд ли кто-то добьется и таких результатов.
Старший майор пожал офицерам руки, указал на стулья, стоявшие за столом совещаний, сам устроился в кресле с торца.
Бойцы специальной группы присели.
Платов осмотрел их и спросил:
— Не надоело сидеть без дела?
— Да мы бы не прочь так и до конца войны сидеть, — ответил командир группы майор Шелестов. — А что? Отдельные комнаты, прямо как в гостинице, трехразовое усиленное питание, чистый воздух, птички поют. К охране привыкли, хотя можно было вполне обойтись и без нее.
— Помечтай. Кончилось ваше безделье.
— Да это мы уже поняли. После крайней операции вы ни разу не навещали нас. Конечно, у вас работы по горло…
— Хватит, Максим. Перейдем к делу. — Он водрузил на стол портфель, ранее стоявший у кресла, достал из него папку.
Судя по тому, что портфель так и остался рядом со старшим майором, она там была не единственная.
— Что вам известно о работе фашистов по установлению нового порядка на оккупированных территориях? — спросил Платов.
Офицеры группы переглянулись, и Сосновский ответил:
— То, что немцы истребляют евреев и цыган. Последних поголовно, тогда как евреев еще размещают в гетто.
