В темноте долины застыли красные волки – массивные тени по ту сторону реки. Капитан Шереметев протягивает тепловизорный бинокль начальнику штаба, и тот присаживается на камне, чтобы лучше видеть укрытое от его внимания оправданное недовольство красных волков.
Я тоже мало его знаю, но вы – еще меньше. Если бы вы видели его глаза, когда он говорил о красных волках, если бы слышали, что говорят люди из его банды о профессоре, вы бы иначе смотрели на наши шансы. Но я прошу дать мне карт-бланш на эту операцию. Только на начальный уровень, при котором я берусь вызвать профессора сюда, вытащить его, несмотря на все ваши прогнозы. Я уже узнавал авиационное расписание и уверен, что, если в течение часа позвоню и поговорю с ним, то через три часа профессор Идрисов уже вылетит в Москву, а из Москвы в Махачкалу и к утру будет уже дома.
– Рискованно, – в сомнении покачал головой Моринец.
– Рискованно? А чем мы, собственно говоря, рискуем? – спросил подполковник Веремеев. – Я никак ситуацию понять не могу. Вы сами только что уверяли нас, что Идрисов навсегда покинул Россию, а теперь боитесь его спугнуть. Боитесь, что после звонка Григория Владимировича Идрисов никогда не вернется. Так в чем ваша правота – в том, что он навсегда покинул Россию, или в том, что мы можем его спугнуть? Не понимаю такой логики, честное слово.
– Здесь есть тонкая грань, – попытался объяснить подполковник Моринец. – Мы подозреваем, что Идрисов уехал навсегда. Только подозреваем, с большой процентной долей вероятности. Но все же шанс на его возвращение имеем. А так у нас никакого шанса не будет.
– И насколько велик этот шанс? – спросил майор Коваленко.
– Думаю, процентов двадцать, – сказал Нурмагомедов.
– А капитан Шереметев дает стопроцентную гарантию своего успеха. Сто процентов и двадцать процентов – что перетягивает?
– Каким образом можно вытащить Идрисова? Давайте обсудим, – предложил капитан ФСБ.
"– Вообще-то, у меня есть только наметки, – признался Шереметев. – Наметки разговора. Но я на протяжении нескольких часов перебирал все варианты, предвидел восприятие профессора и мои откровенные подталкивания его к нужному мне решению. Даже интонацию свою отрепетировал, причем в разных вариантах для разного настроения профессора.
