Если все это повторять вам, уйдет несколько часов, и профессор не успеет на самолет. Поэтому я прошу дать мне карт-бланш. Я просто поговорю с ним, предупрежу. Может быть, попрошу его, чтобы вмешалось ЮНЕСКО, поскольку он находится в Женеве. Даже звать его сюда не буду, он сам примет решение. Без меня. Я только передам ему новость. Сообщение о предстоящем событии, которое в действительности даже не предстоит.
– О каком событии идет речь? – спросил Моринец.
– О большой охоте на красных волков.
– Что за охота? Какая охота? Не понимаю.
– Вы не знаете, что такое стая красных волков для Идрисова. Это вся его жизнь. И я уверен, что он сразу сюда отправится.
Шереметев говорил с таким напором, что его уверенность поколебала скепсис Моринца и Нурмагомедова. Сначала капитан пожал плечами в ответ на взгляд подполковника, потом сам подполковник вздохнул и сказал:
– Если только так… Никакого напора, никакого словесного вызова…
– Звони… – глядя в окно, дал команду подполковник Веремеев.
Григорий Владимирович вытащил свою трубку.
В первую очередь, включил до максимума громкость. Потом включил диктофон, нашел в списке номер профессора Идрисова, вздохнул, как перед стартом, и нажал клавишу вызова. Исмаил Эльбрусович долго не отвечал. Но капитан проявлял настойчивость, и профессор, в конце концов, ответил:
– Здравствуйте, капитан. Я еду в трамвае по Женеве, мне плохо слышно, поэтому попрошу вас говорить громче. У вас, как я понимаю, что-то важное произошло, если вы меня даже за границей достали. Прошу учесть, что роуминг начисляется и мне, и вам тоже.
Говорите быстрее.
– Здравствуйте, Исмаил Эльбрусович, здравствуйте. У меня тут неприятности, и я спешу поделиться с вами. Выскажу вам про ваши неприятности, может, мне легче станет… Как думаете, станет мне легче от ваших неприятностей?
– Это зависит от самих неприятностей. Они могут быть разного характера.
– Меня из-за ваших волков сняли с командования ротой. Там, на перевале, когда мы вас пропускали, погибли трое моих солдат. Волки их загрызли. Ваши красные волки.
Дело дошло до Москвы, и меня за это сняли. Я считаю, что несправедливо. А вы как считаете?
– Я не вхожу в состав вашего командования и не могу поступки оного командования оценивать. Извините.
– Ладно уж. Пусть так, – с горькими интонациями в голосе произнес Шереметев. Со стороны посмотреть, казалось, что капитан основательно выпил перед разговором. Видимо, репетиции пошли ему на пользу. – А теперь о ваших неприятностях, вызванных моими неприятностями.
