В темноте долины застыли красные волки – массивные тени по ту сторону реки. Капитан Шереметев протягивает тепловизорный бинокль начальнику штаба, и тот присаживается на камне, чтобы лучше видеть укрытое от его внимания оправданное недовольство красных волков.
Ему очень к лицу генеральский мундир. Боюсь, снимать не захочет, и в другую службу перейдет[25].
– Понял, товарищ майор…
До аэропорта добрались за полчаса. Перегрузка из бронетранспортеров в два вертолета заняла еще пять минут. Все перемещения солдаты выполняли бегом, потому никакой задержки не произошло. В третьем вертолете летели только подполковник Веремеев в полевом генеральском мундире, его напарник из ФСБ и привезенный из Москвы снайпер – молчаливый старший лейтенант с седой, не по возрасту, головой.
– Григорий Владимирович! С нами полетишь, – распорядился Веремеев.
Конечно, капитану хотелось лететь вместе со своей ротой, но приказ есть приказ.
– Справится, товарищ подпол… товарищ генерал…
Подполковник с капитаном улыбнулись друг другу, Шереметев заскочил в вертолет, и люк сразу же закрылся, и бортмеханик торопливо прошел в кабину пилотов. Экипаж не знал, что везет не настоящих генералов, это вообще никак не афишировалось. Но, пожалуй, только в генеральских группах пассажирам разрешают пользоваться сотовыми телефонами.
А двигатели вертолетов, в которых вылетали солдаты, были уже давно разогреты, и посадка производилась под работающими винтами, поднимающими ветер и раздувающими пыль.
Капитан не знал полетное расписание на операцию, все разрабатывалось штабом без его участия. Но третий вертолет взлетел только минут через двадцать после двух первых, и, как казалось Шереметеву, летел он не так торопливо, не так целеустремленно, как первые два.
Суток бандитам вполне должно было хватить на то, чтобы добраться до места.
