В темноте долины застыли красные волки – массивные тени по ту сторону реки. Капитан Шереметев протягивает тепловизорный бинокль начальнику штаба, и тот присаживается на камне, чтобы лучше видеть укрытое от его внимания оправданное недовольство красных волков.
Доказать проведение телепатического сеанса с красными волками никто не сможет, нас с такими обвинениями на смех поднимут. Но свидетели могут дать показания. Тогда уже будет не до смеха.
– Что сам Идрисов?
– Можно ли попросить подполковника Моринца, чтобы его задержали?"
"– Попросить можно, но Моринец спросит, по какому обвинению мы можем его задержать. Ты сам говоришь, что наши показания и обвинения смехотворны даже для специалистов.
– Пока мы сможем предъявить ему обвинение в террористической деятельности.
– Я позвоню подполковнику. Можешь спокойно ехать и делать свое дело. Будет результат, я тебе позвоню. Удачи.
– Спасибо, товарищ майор. Она мне сейчас очень нужна!
Погрузка много времени не заняла. Только слегка повозились с минометом, сдвигая в кузове поперечные скамьи и устанавливая там миномет «Поднос» в уже собранном виде.
Наконец все приготовления были закончены. Осталось выбрать место для командира. Часто командир подразделения выбирает для себя самое опасное и уязвимое, а таким в колонне всегда является грузовик. Но этот выбор, по большому счету, кроме бахвальства, ничего за собой не несет.
Григорий Владимирович тяги к бахвальству не имел, поэтому спокойно устроился рядом с оператором-наводчиком на командирском месте в боевой машине пехоты. Ворота перед колонной на КПП распахнули загодя. Машины с ревом и на высокой скорости начали движение по городу, пугая бродячих собак и пешеходов.
– Есть у кого-нибудь кусок хлеба? Командир с голода умереть рискует.
Хлеб капитану протянул оператор-наводчик, запасливым оказался. А фляжка с водой у капитана и собственная была, как и полагается, полная.
