В темноте долины застыли красные волки – массивные тени по ту сторону реки. Капитан Шереметев протягивает тепловизорный бинокль начальнику штаба, и тот присаживается на камне, чтобы лучше видеть укрытое от его внимания оправданное недовольство красных волков.
Впрочем, капитан не был прихотливым человеком, и воды с хлебом для него было достаточно, чтобы не чувствовать в желудке голодных спазмов…
Только недавно дважды уже преодоленная дорога, если считать путь туда и обратно, теперь казалась гораздо более длинной и затяжной. Хотя уже и не выглядела такой разбитой, что в принципе было чисто субъективным понятием. Разбитость дороги в первые два рейса определялась одновременно и визуально, и седалищем. И еще традиционной жесткостью подвески «уазика». Теперь же ощущать дорогу приходилось только седалищем.
Вообще-то, спецназ ГРУ не зря носит на эмблеме изображение летучей мыши. Работать ночью спецназовцы умеют и любят. Но ночная засада и ночной поиск – это совершенно разные вещи. Если на относительно светлом и открытом перевале спецназ мог себе позволить устроить ночную засаду и даже видел, в кого стрелял, то бродить в темном лесу, рискуя нарваться на «растяжку» или на мину, и искать автоматную или пулеметную очередь себе в грудь – занятие не слишком приятное.
