Автор
На высоких ступенях Белого дома и у углов Променады, огибающего Солнечную комнату, прячется старый след. Если повезло и нажать на правильный кусочек облицовки, можно достичь тайного сообщения — оттиснутого ключом или даже заточкой канцелярского ножа, угнанного из Западного крыла. В этом закрытом мире сплетен и слухов скрывается невероятная правда о президентских семьях....
Эта странная, необычайная постоянная атмосфера якорем живет в его сердце, который всю жизнь притягивает его обратно к земле.
Возможно, сейчас изменился не Остин. Изменился сам Алекс.
Они пересекают мост по пути в центр города, проезжают мимо серых опор линий электропередачи улицы Лавака. Бары забиты людьми в футболках с его лицом, выкрикивающими имя его матери, размахивающими флагами Техаса, США, Мексики и радужными флажками. По улицам эхом разносится музыка, которая усиливается, когда они добираются до Капитолия, где кто-то, поднявшись по парадным ступеням, установил динамики, из которых доносится песня Starship – Nothing’s Gonna Stop Us Now.
Сняв ноги с педалей велосипеда, Алекс скользит мимо массивного фасада Капитолия, выстроенного в стиле итальянского Возрождения – здания, в котором его мать работала каждый день, когда он был ребенком. Это здание выше Капитолия в Вашингтоне. Здесь все больше.
Дорога до Пембертон-Хайтс занимает двадцать минут.
Сделав пару шагов назад, Алекс наблюдает, как Генри внимательно осматривает грязно-желтую облицовку дома, большие окна с выступами и следы на тротуаре, словно впитывая все это в себя.
Снаружи нет никаких конфетти, никакой музыки. Просто спящие коттеджи с выключенными телевизорами.
– Эй, – окликивает Алекс. Генри поворачивается к нему. Его глаза сияют в свете уличного фонаря. – Мы победили.
Генри берет его за руку, и уголок его рта слегка приподнимается.
– Да. Мы победили.
Сунув руку под рубашку и нащупав пальцами цепочку, Алекс осторожно вытаскивает ее. Кольцо и ключ.
Под зимними облаками, ликуя, он отпирает дверь."
