В середине сентября 1941 года в окрестностях Пскова— где-то в тени сосен и среди колючих кустарников— жители прячутся от немецких солдат. Это не просто сценка военного времени, это история о риске и решимости маленького отряда цыган, которые готовы на все ради выживания в этой глуши....
Похоже, «Красный вервольф 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Как твоя рука?
— Нормально, — сжав зубы, ответил Рубин. По голосу слышно, что врет. Проверить бы, не сломана ли… Но времени совсем нет. В любой момент сюда может сунуться очередной пьяный фриц.
Ох, как велик был соблазн по-быстрому накалякать на лбах этих СД-шников вольфсангели и бросить так! Я снова себя обругал мысленно и приступил к работе тщательно. Эти двое меня выследили или вычислили. Значит могут быть и другие. И еще это значит, что где-то я наследил. И небрежность теперь категорически недопустима. Тело «медведя» распласталось на кирпичном постаменте за обломком стены дома, готовое к манипуляциям.
Следы от когтей на голой безволосой груди фрица — есть. Угловатые руны на ладонях — есть. Вольфсангель на лбу… Я сунул руку в карман, нащупал плоский камешек. Теперь все время их с собой таскаю, на такой вот как раз случай. Рот «медведя» приоткрыт, очень удачненько. Эх, Златы со мной нет, какие она плетеные короны жертвам «вервольфа» плела! Но не бежать же сейчас за ней.
Так, теперь второй. Привет, герр слишком умный бывший гауптштурмфюрер… Сейчас мы вас тоже разукрасим под хохлому…
— Дядя Саша… — раздался над самым ухом шепот Рубина. — Там этот…
Я замер и прислушался. Со стороны бордельхауза нетвердые шаги, песенку какую-то бормочет… Опа. Остановился прямо за стенкой, где мы притаились. Раздалось бодрое журчание и вздох облегчения. Блин, другого места поссать он не нашел, что ли? В борделе точно есть сортир, и не один!
Скрипнул под сапогом обломок кирпича.
— Кто здесь? — невнятно спросил бухой фриц с той стороны стены. — Есть здесь кто? А… Шайсе…
Глава 20
Если он сделает еще шаг, то увидит весь натюрморт, который мы тут устроили! Немедленно протрезвеет и поднимет тревогу, и тогда…
Я бросил взгляд на Рубина. Тот замер на одной ноге, на лице — напряженный оскал, глаза дикие. Рука яростно сжимает нож.
— Шайсе… — повторил фриц. Потоптался на месте, пробормотал что-то неразборчивое.
Фальшиво напевая, немец удалился в сторону борделя.
Ф-ух… Сука… Повезло ему. Да и нам тоже. Я опустился на обломок кирпичной стены.
— Дядя Саша, они же, получается, нас как-то вычислили? — прошептал Рубин. — И они знают, что вервольф… Это получается, что еще кто может в любой момент…
— Не в городки на детской площадке играем, — криво ухмыльнулся я.
