Уверена, многие пришли сюда только для того, чтобы посмотреть на тебя! Если перестанешь глядеть на них волком, то у тебя не будет отбоя от кавалеров…
- Этого уж точно не надо! – чуть ли ни в один голос воскликнули мы с Робером.
Эльсана ничего не успела возразить, потому что уже улыбалась одному из гостей, который, пробившись сквозь толпу, принялся поздравлять ее и Робера со свадьбой.
- Хорошо, мама! – отозвалась я, когда она повернулась ко мне. Сразу же после свадьбы мы с ней договорились привыкать. Она – моя мать, я – ее дочь.
Для меня это оказалось проще простого, а вот для нее?! – Не беспокойся, с кем-нибудь я обязательно познакомлюсь!
- Только знакомься с умом! – напутствовал меня враз помрачневший Робер. – Чтобы мне потом не пришлось их спускать с лестницы, потому что…
Не закончил – зазвучала веселая музыка, бальный распорядитель объявил танец, название которого мне ничего не говорило. Робер, подмигнув мне, увел Эльсану в распахнутые двери Танцевального Зала."
"И я осталась одна одинешенька в переполненном Красном Зале.
Смотрела, как они уходили, раскланиваясь с гостями, и всех сторон неслись поздравления. Впрочем, не только поздравления! Слышала я и недоверчивые, встревоженные голоса и перешептывания и знала, о чем судачат сплетницы. Эльсана слишком уж быстро выскочила замуж. Траур по Эрику Вестерброку едва успел закончиться, а Робер едва появился в Фрисвиле, как…
Но они и так уже потеряли восемнадцать лет, зачем еще ждать?!
К тому же, уверена, если бы они не поженились, нас с Робером упорно продолжали бы убивать! Возможно, убийц даже подослал кто-то из приглашенных…Тех, кто не участвовал в пересудах, а вместо этого напивался с горя в углу Красного Зала, где стояли накрытые столы, или же в Охотничьем Салоне, куда вход только мужчинам.
Там курили трубки и разговоры разбавляли куда более крепкой выпивкой, чем игристое вино в Красном Зале. В чем-то я даже их понимала – огромное состояние Вестерброков, поманив золотым блеском, выскользнуло из их рук!
Неожиданно всклокоченный тип в голубом камзоле, с трудом застегнувшемся на его объемном животе, обладатель мутного взора и заплетающихся ног, бросился к Эльсане, расталкивая танцующие пары.
Завопил: «Не верю! Ты – моя!», попытался то ли ее обнять, то ли упасть к ее ногам. Но папа быстренько его скрутил, и даже кинувшиеся на подмогу слуги не понадобились.
Дамы, обмахиваясь веерами, заохали и запричитали, после чего принялись шептаться пуще прежнего.
