В далеком уголке мира начинается история о доверчивой женщине и ее соседке из-за забытого капитремонта в старом доме. Идея книги "Кредит доверчивости" - это таинственный мир, где обычные события могут перерасти в непреодолимое замешательство и опасность.
Она ринулась к тумбочке, на которой он стоял, но, схватив трубку, с отчаянием поняла, что не помнит ни одной цифры из телефонного номера Влада, потому что привыкла его набирать одним нажатием кнопки.
— Господи… — Натка села на пол и заревела в голос, обхватив голову руками. — Господи, да за что же мне все это…
Сенька выполз из укрытия, на четвереньках опасливо подобрался к ней и обнял.
— Отстань! — простонала Натка. — И без тебя тошно.
— Без меня, мам, тебя бы уже убили.
— Кто, господи?! Что ты несешь?! — В новом приступе рыданий она повалилась на пол — на старый, драный линолеум, пахнущий отчего-то кошками…
Сенька неуверенно погладил ее по ноге.
Раздался резкий звонок в дверь.
Натка вскочила.
— Мам, не отвечай, — взмолился Сенька, вцепившись ей в ногу. — Мама-а!!!
Волоча его по полу, она бросилась к двери. В мутном окуляре глазка увидела злое лицо Влада и истерично задергала дверь.
— Влад! Владик! Я сейчас! Сенька случайно выбросил ключ, а тут замок старый! Я взломаю его, ты только не уходи!
— Я сам взломаю, — глухо отозвался Тишко.
И она увидела, как он достал из кармана то ли маленький ломик, то ли отмычку.
И еще она увидела дикий страх в глазах Сеньки.
— Нужно позвонить Лене, — пробормотала Натка.
— Я звонил, у нее телефон отключен. Она, наверное, на заседании. — Сенька выудил из кармана мобильник и протянул Натке: — Звони в полицию, мам…
Она взяла телефон и одной кнопкой — как привыкла, набрала номер единственного человека, который мог ей помочь.
— Таганцев, — прошептала она, услышав на том конце громогласное «Слушаю!». — Миленький! Меня убивают… Сына спаси…
В замке со страшным скрежетом орудовал то ли лом, то ли отмычка… Натка почувствовала, как от страха теряет сознание.
— Мам, если к двери шкаф подтащить, он не сразу войдет, — услышала она, будто сквозь вату, голос Сеньки.
Никогда еще чувство усталости не сопровождалось у меня такой восхитительной эйфорией.
Летать хотелось. Громко петь. Крикнуть: «Наша взяла!» — и победно подпрыгнуть.
Никогда, как мне казалось, я не выносила такого верного решения.
Увидев счастливые глаза Виктора Ивановича Малышева — глаза, в которых прежде не было жизни, только боль и безнадежность, — так вот, увидев их счастливыми, я поняла, что все сделала правильно.
Ради таких моментов стоит жить.
И моя мантия, как белый халат врача, — чтобы спасать жизнь.
