В далеком уголке мира начинается история о доверчивой женщине и ее соседке из-за забытого капитремонта в старом доме. Идея книги "Кредит доверчивости" - это таинственный мир, где обычные события могут перерасти в непреодолимое замешательство и опасность.
Нужно делать ремонт — срочно, немедленно, пока на голову не посыпалась штукатурка, пока сантехника окончательно не пришла в негодность, а стены в ванной не заросли черной плесенью от постоянной, удушающей влажности, свойственной старым, «практически аварийным» домам…
Я допила чай, налила еще чашку, но, отставив ее, опять прошлась по квартире, прикидывая, в какие деньги мне обойдется хотя бы минимальное устранение следов «аварийности» в моем жилище.
Получалось — в немалые…
Даже если не покупать кафель, не менять двери и окна, то сантехника, новые трубы, линолеум, обои и краска вылетят в копеечку… Плюс оплата рабочим, потому что сама я линолеум не постелю, а уж тем более трубы не поменяю.
Стало вдруг до слез обидно — ну почему я должна вкладывать кровно заработанные в служебную квартиру? Почему должна менять казенные трубы, казенную сантехнику, стелить на казенный пол свой линолеум?..
Словно в насмешку над своими нерадостными мыслями, споткнулась о загнувшийся край линолеума, едва не упав.
Забытый на столе чай безнадежно остыл, и я раздраженно вылила его в раковину.
Вывод напрашивался один: пока Сашка изучает язык в английской семье по программе международного обмена школьников, мне нужно сделать хотя бы самый дешевый ремонт — побелить, покрасить, наклеить обои, содрать старые клочки линолеума и постелить новый.
Ничего, без рабочих справлюсь, по выходным начну отдирать обои и сбивать старую штукатурку… Ну, в будни — по вечерам — напишу пару статей в «Вестник РГГУ», а на гонорар куплю шикарный тюль и портьеры из тяжелой струящейся тафты вместо простых голубых занавесок.
А трубы в казенном доме пусть дальше ржавеют, гниют и разваливаются, шут с ними. Меня это не касается, я просто приобрету специальный состав от плесени и обработаю в ванной стены — кажется, есть такой, я где-то слышала…
Я вдруг почувствовала отчаяние и обиду — оттого что квартира служебная и глупо затевать полноценный ремонт, оттого что Сашка так далеко и не может прямо сейчас сказать: «Мам, не расстраивайся, ведь главное — нам не приходится снимать за бешеные деньги жилье», оттого что… на потолке, в районе Сиднея, снова набухла и грозит разразиться потоком мутной воды крупная, размером с грецкий орех, капля…
Я схватила тазик, поставила его под Австралию и, снова споткнувшись о злосчастный край линолеума, побежала к Надежде Степановне.
Она открыла дверь, по-прежнему попыхивая сигаретой, с чашкой кофе в руке.
