В лесу за массивным забором тихо стояла девушка, до этого не видавшаяся никому из окрестных домов. Николай сразу ее узнал — даже в темноте почувствовал знакомый силуэт. При этом зовок охранника Дана был скорее увещеванием к осторожности, чем запросом помощи.
Но и это не встряхнуло ее сейчас, не пробило ту глухую пелену, что окружила Олесю коконом. А ударить ее при всех Мартынов, видимо, не решился.
Она, как единственная дочь и наследница Авраменко, сейчас для него была ключом… ко всему. И он это понимал прекрасно. Только и эти мысли, осознания, заключения шли по самым задворкам разума Олеси.
Ко времени их приезда в доме уже находилась полиция, работали криминалисты. Все, что Леся успела увидеть до того, как ее пригласил для разговора следователь, это спину отца, лужу потемневшей крови на столе, и откинутую бледную руку матери на полу.
"Мартынов, бросив один взгляд, выскочил на террасу, начав кому-то спешно писать в телефоне. У Леси имелись подозрения, что служило поводом такому оживлению супруга. Даже отцу перед свадьбой старалась донести, что будущий зять явно о его месте в раскладе сил мечтает и грезит.
Полицию, а после и подъехавшую службу безопасности, интересовало, был ли мотив у ее матери поступить таким образом, а не чем сейчас так активно занят муж? Что тут ответить, кроме того, что у любого, хоть несколько дней прожившего под властью Авраменко, мог найтись повод? Да… мать имела мотив.
Почему сейчас? Что толчком послужило? Не сообщала ли она Олесе при последнем разговоре?.. Ни на один из этих вопросов Леся ответить не могла, просто потому, что сама ни черта не понимала! И все еще поверить была не в состоянии.
На нее не очень давили. Наверное, было заметно, что ей самой нужна помощь и объяснения.
Через отца Олеси очень много всего решалось.
