В лесу за массивным забором тихо стояла девушка, до этого не видавшаяся никому из окрестных домов. Николай сразу ее узнал — даже в темноте почувствовал знакомый силуэт. При этом зовок охранника Дана был скорее увещеванием к осторожности, чем запросом помощи.
И каждый день выбрасывала вчерашнее, готовя новое, потому что… Блин!.. Да, Леся почти и не притрагивалась к еде, слишком нервничая о своем плане побега…
И последний раз она толково ела еще позавчера, кажется. А вчера, и сегодня особенно, нервничая еще и из-за предстоящей ночи, только кофе пила с шоколадом и орехами. Так что да, вдруг осознала, что таки была чертовски голодной!
Но ладно, Николаю-то какое дело?!
Разве ему не просто секс был нужен с ней этой ночью? И, скорее от того, что ощущала эту растерянность и непонимание… А может, и из-за тех пары глотков шампанского, которые ударили в голову тем сильнее, что на голодный желудок были выпиты, Леся не просто не ответила на этот вопрос.
Собственно, она вообще не думала о том, что и как будет делать, когда порог переступит, и чего сам Николай от нее ждет.
Потому и внутри от своей бесшабашности немного ошалела, когда встала с кресла, куда Гончаренко ее только усадил.
Не то чтобы ее когда-то готовили к подобному или учили ухищрениям соблазнения. По сути, у Леси всегда было иное предназначение в понимании родителей.
"И только вот с этим мужчиной, Николаем Гончаренко, с ней каждый раз творилось нечто невообразимое!.. Причем Леся сама не могла понять, откуда в ней выстреливало все это: смелость, раскрепощенность. Куда девался страх и настороженность? А вместо него буквально вырывалась потребность и страстность, с другими ей несвойственная.
Будто бы что-то в Николае взывало к ней, заставляя становиться совершенно иной… и обещая при этом, что ничего Лесе не будет за подобное баловство… Только удовольствие…
— Разве я выгляжу тощей? — заглянув в его лицо сверху вниз (ну, почти… он все-таки был весьма высокий, даже сидя позволил ей возвыситься лишь потому, что откинулся на спинку своего кресла), Леся чуть нахально уселась удобней на твердых мужских бедрах, обхватив своими ногами.
