— Привет, — кивает она и садится за широкий стол напротив меня.
Хм… Я встаю и начинаю его обходить, чтобы подойти к ней.
— Сядь на место, — указывает она указательным пальцем на стул, где я только что сидел.
— Ириш, ты чего строгая такая?
— Ты из-за Снежинского что ли?
— А ты откуда знаешь? — хмурится она.
— Я что-нибудь придумаю, не переживай, — киваю я и сажусь на место.
— И что, интересно? Заставишь его забрать свой донос и извиниться?
— Да, — соглашаюсь я.
— Да только это уже ничему не поможет. Эта его хрень уже в Москву улетела. Так что твоей широкозадой Куренковой подождать придётся, пока меня с этого места не турнут.
— Почему он это устроил, интересно? Что у него за зуб на тебя?
— Зуб у него на тебя, на Ефима, по нему это тоже бьёт, на меня, за то что ты на фабрике секретарём стал… да мало ли за что ещё. Говнистый он мужик и мутный.
Мне только такие в последнее время и встречаются.
— А чего он хочет? Чего добивается тем, что ты не поедешь в Москву?
— Во-первых, нагадить. Это вообще самое главное, наверное. Во-вторых… Если я не ухожу, значит, Куренкова не переходит на моё место и не освобождает своё.
— Странно, а ему что до этого? Какая-то долгая и ненадёжная комбинация. Кто её место займёт?
— Не знаю я… Второй секретарь…
— Просто говнюк он, — говорит она, — вот и всё. Снежинский этот.
— Это сто процентов, я-то знаю.
— Говнюк и бабник озабоченный.
— Серьёзно. Этой вашей из «Прожектора» проходу не давал.
— Кургановой что ли?
— Да, очень хотел её первым секретарём поставить, облагодетельствовать, чтобы потом благодарность принимать.
— Ир, а если… Я повторяю, если, да ещё и бы, если бы вдруг, так случилось, что тебя не утвердили в ЦК? Вопрос чисто абстрактный и гипотетический, да? Так вот, кого бы тогда послали?
— А это, скорее всего, не от нас бы человек был…
— Не знаю, честно говоря.
— А ты с первым говорила? — показываю я пальцем в потолок, имея в виду первого секретаря обкома ВЛКСМ.
— Дорофеев со мной говорил, а не я с ним. Вызвал и сказал, что ему из Москвы по башке настучали, потому что я аморальная, меняю сожителей, как перчатки, пробиваю себе дорогу не делами, а передком, всё через постель, и теперь ещё вот школьника пропихиваю на ответственную работу. С чего бы это?
— А почему Снежинскому от Дорофеева не прилетело? Он, как я понимаю, через его голову свои доносы отправил?
— Прилетело, наверное, только это уже не так и важно.
