— Он взял две банковские упаковки по десять тысяч, а третью разделил пополам на глаз и рассудительно добавил: — Именно столько ты бы потерял, если бы не стал ловчить. Думаю, справедливо будет наказать именно за ложь, — Гапур взглянул на Савелия.
— Согласен, — пожал плечами Бешеный.
— Видишь, сучья морда, мы могли все забрать, а здесь тысяч сто пятьдесят. Уверен, что ты именно так бы и сделал, окажись на нашем месте. — Гапур укоризненно покачал головой. — Но мы — не ты, и потому за твою ложь еще двадцать пять штук. — Он повернулся к телохранителям: — Так всем и скажите, что эти двадцать пять штук баксов потеряны вашей фирмой из-за жадности вашего шефа! Ну что, пошли?
— Погоди-ка! — возразил Ростовский. — Сначала сделаем одну штуковину… Эй, ты, — прикрикнул он на притихшего под дулом пистолета Шлезингера, — если не хочешь подохнуть, скажи своим холуям, чтобы они надели друг другу браслеты! Всем: и лежащим, и стоящим! Если на счет три этого не произойдет, я не стану беречь стены твоего роскошного кабинета и вгоню в твою репу несколько порций свинца. Считаю! Раз…
— Надевайте наручники! — истерично прошипел совершенно раздавленный Шлезингер."
"Охранники сняли с поясов висевшие на них наручники и стали надевать их друг другу. Последнему застегнул за спиной наручники сам шеф «Гаранта».
— Так, а теперь все к стене! — приказал Ростовский. — И ты, старая калоша, туда же! Серега, посмотри-ка у него в столе, так, на всякий случай — может, документы какие интересные найдутся или еще что?..
Симбирцев открыл ящики и порылся в них.
— Есть! — довольно сказал он, выуживая из верхнего ящика какую-то папку.
— Что это? — спросил Савелий.
— Похоже на приходно-расходные ордера. По ним можно узнать, кто дает им деньги или у кого они их сами вымогают, — пояснил Сергей и добавил: — Железная улика!
— Берем! — кивнул Савелий. — Все, теперь пошли.
— Может быть, поджечь эту шарашку? — предложил Ростовский, недовольный тем, что все произошло как-то уж слишком спокойно и без особого напряга, а кроме того, он продолжал злиться на Шлезингера за его хамское поведение.
— Зачем? — спросил Савелий. — Скоро эта, лавочка и так накроется. Причем навсегда. А ее хозяева сядут, и сядут надолго, в этом я уверен на все сто.
— Ну, тогда ты еще меня вспомнишь, гнида! — пообещал Гапур Шлезингеру. — Я постараюсь, чтобы твою засранную жопу на куски порвали в первой же КПЗ, в которой ты окажешься! А Гапур свое слово всегда держит! Пока, мразь!
Они вышли из кабинета и направились к лестнице.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — заметил Гапур, а Ростовский вдруг спросил:
— Послушай, братишка, что-то я никак не въеду: как это охранник на входе не заметил наше оружие, если он не свой?
— Пропустил, наверное, — отмахнулся Савелий.