В этой крепости надежды, герой выживает после страшных ранений и осознает, что его преступления повлекли гибель сотни людей. Он погружается в тяжелое молчание, оберегая свои мысли от болезненной правды, пока дождь не размывает последний остаток надежды на спасение.
Похоже, «Крепость надежды» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Охотники один за другим поворачивали ко мне залитые потом лица, пытаясь понять, что я задумал. Показывая пример, я с натугой развернул непослушную волокушу в сторону от прежнего направления.
— Господин… — нерешительно начал один из охотников.
— Все за мной! Делай, как я! — перебил его я. — Быстрее!
— Но, господин. Ведь это ничего не…
— Без вопросов! Все за господином! — зычно рявкнул здоровяк. — Чего глаза повыпучивали? Или уши дерьмом позабивало? БЕГОМ!!!
Судя по лицу здоровяка, он ничего не понял и просто надеялся, что я действительно придумал что-то стоящее.
Одна за другой волокуши невыносимо медленно разворачивались и тянулись следом за мной. Быстрее же! Водоворот почти настиг нас. Уже отчетливо слышны издаваемый им тяжелый гул и шелест заглатываемого воронкой песка, и голова невольно вжимается в плечи, все тело напрягается в ожидании удара. Еще. Еще хотя бы несколько шагов.
Нам удалось преодолеть не больше ста шагов, когда песчаный водоворот поравнялся с нами и… прошел дальше, с хрустом перемалывая землю и не обращая ни малейшего внимания на нас.
Создатель…
Сработало. Что бы это ни было — загадочное природное явление Диких Земель или остатки древней магии, — оно пришло не по наши души.
Обессиленно опустившись на землю, я проводил взглядом удаляющееся облако пыли и сплюнул. Всего-то надо было отойти чуть в сторону…
— Ох… — застонал Стефий, держась обеими руками за поясницу. — Господин, а ведь не зря сказано в молитве покаяния: да не возомни себя значительным и важным, и тогда множество бед и несчастий минует тебя.
Ответить на высказывание было нечем. Поэтому я просто скомандовал часовой привал и, расслабленно откинувшись на спину, бездумно уставился в пронзительно синее небо, краем уха прислушиваюсь к затихающему гулу уходящего в сторону песчаного водоворота и к бубнящему Стефию.
— А если вспомнить молитву послушников…
— Стефий! — буркнул здоровяк, на мгновенье оторвавшись от горлышка фляги. — Лучше заткнись! А то зашибу. Рука у меня тяжелая.
— Уже молчу, дядя Рикар, — понятливо закивал Стефий, утирая от пота лицо с грязными разводами.
