В этой крепости надежды, герой выживает после страшных ранений и осознает, что его преступления повлекли гибель сотни людей. Он погружается в тяжелое молчание, оберегая свои мысли от болезненной правды, пока дождь не размывает последний остаток надежды на спасение.
Похоже, «Крепость надежды» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Думаю, вам следует открыть священную книгу «Величие Создателя» на главе, посвященной вспыльчивости и несдержанности, где говорится, как опасны эти наклонн…
— Стефий! — одновременно рявкнуло сразу несколько охотников, а Рикар подчеркнуто медленно начал подниматься с земли.
— Все. Молчу. Молчу.
Не выдержав, я фыркнул и, с натугой сев, осмотрелся по сторонам. Судя по тому, как все обессиленно вытянулись прямо на голой земле, нам придется здесь задержаться. До Подковы осталось не больше нескольких часов пути, и до зубовного скрежета хотелось как можно скорее закончить изматывающий переход.
* * *Уж не знаю, что помогло больше — истовая молитва Создателю или наше общее желание оказаться дома, — но мы это сделали. Одним рывком, без единой остановки мы прошли оставшееся расстояние до густой рощи, окружающей подножье Подковы, вошли в ущелье, ведущее к форту, и на последнем издыхании, когда уже казалось, что еще чуть-чуть, и напряженные до предела мышцы просто не выдержат рвущей тяжести волокуш… мы добрались.
И, позабыв обо всем, уставились на стену форта. Нет, не на стену, а на Стену.
Мне хватило одного взгляда на нее, чтобы понять, что в наше отсутствие не случилось ничего страшного и поселение продолжало жить своей нормальной (если это слово вообще применимо к Диким Землям) жизнью. Иначе стена не смогла бы так сильно подрасти — навскидку не меньше чем на высоту человеческого роста.
Потянув носом, я уловил манящий запах жареного мяса — не иначе, как раз к ужину подоспели. Тогда понятно, почему не слышен уже такой привычный перестук топоров и молотов.
Оглядев ошарашенные лица охотников, я усмехнулся — судя по вытаращенным глазам и отпавшим челюстям, увиденное поразило не только меня. Невозмутимым остался только Рикар. Критическим взглядом он дотошно осмотрел стену, пожевав губами, зло сплюнул и буркнул:
— Кажись, подросла наша стеночка. Подросла, родимая. Вот только, жаль, толку нет.
— Не понял? — удивленно спросил я.
