В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Так и не выпуская ее из объятий, молодой человек, вмиг склонившись, упер свой горячий лоб в висок девушки и страстно, с мукой вымолвил:
— Неужто люб я тебе?
— Да, — тихо выдохнула Груша одними губами, с каким-то трагичным отчаянием в голосе, боясь поднять на него глаза, глухо вздохнув, приготовилась услышать от него ехидную обидную фразу. Она уже сожалела, что сказала ему, ведь этот циничный притягательный Елагин не может испытывать к ней никаких возвышенных чувств."
"Оторопев от ее утвердительного слова, такого простого и невероятного, которое несло для него всю радость мира, Андрей замер.
— Неужели правда то, что ты сейчас говоришь, Грушенька? — выдохнул молодой человек, ошалевший, все еще не в силах до конца поверить. Он не спускал с ее фиолетовых прекрасных глаз завороженного, влюбленного взгляда.
— Да, — выдохнула Груша лишь одними губами.
В следующую секунду Андрей рухнул перед ней на колени и с неистовством стиснул мощными руками стройный стан девушки. Он уткнулся пылающим лицом в ее грудь, обтянутую светлым шелковым платьем.
— Грушенька, горлинка моя, в это невозможно поверить… — страстно прошептал он, не поднимая головы. Елагин начал осыпать поцелуями выступающую девственную грудь девушки и страстно забормотал: — Лапушка… моя сладкая девочка… — Он вдруг поднял лицо и выдохнул. — Что ж ты раньше молчала?
— Разве вам не безразличны мои чувства? — вымолвила она растерянно, опешив от поведения Андрея. Елагин яростно замотал головой.
— Господи, Грушенька! Мне все равно? — выдохнул он в сердцах и тут же воскликнул: — Да нет же! Ведь я обожаю тебя, девочка моя! И люблю! — воскликнул Андрей, и его горящие голубые глаза пронзили ее насквозь своей тьмой.
Груша, замерев от признаний молодого человека, подчиняясь пламенному сладостному чувству, опустила руку на его темные непослушные волосы и ласково погладила их. Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент в гостиную открылась дверь.
