В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Спустя некоторое время она вновь опустила голову на его плечо и, словно опомнившись, заметила:
— Мы на ковре.
— Тебе холодно?
— Совсем нет.
— Не хотел я на кровати, где он… — глухо вымолвил Андрей с ревностью.
Они немного помолчали, и Груша, невольно не выдержав, спросила:
— Могу я задать вопрос?
— Да, — ответил он ласково, гладя девушку по обнаженным ягодицам, которые были под его ладонью.
— Ты любил Прасковью? — с болью спросила она.
— Нет.
— Зачем же тогда? — начала она, и он понял с полуслова.
— Из-за тебя, — трагично прошептал Андрей.
— Я не понимаю, — пролепетала наивно Груша.
Он напрягся. Вдруг перевернув девушку на спину, молодой человек навис над ней. Всматриваясь в ее фиолетовые чудные очи, он проникновенно прошептал:
— Оттого, что совсем обезумел от любви к тебе. А ты была в руках Урусова. Я думал, что сойду с ума от этой муки. Мне представлялось, что я смогу забыть тебя, если Прасковья будет рядом. К тому же я отчаянно хотел задеть тебя, заставить страдать, как страдал сам…
— Я не знала, — прошептала она ласково, гладя пальчиками его щеку.
— Я выкуплю тебя у князя. У меня есть небольшие сбережения. Я копил на дом, — с горячностью прошептал он, опаляя ее дыханием. — Мы поженимся и …
— Урусов не продаст меня, — глухо прошептала Груша.
— Почему ты так думаешь? — спросил Андрей, мрачнея.
— Знаю, — ответила она и горестно вздохнула. Мягко отстранившись от молодого человека, она села на ковре, обхватив обнаженные ноги руками. Ее распущенные волосы, словно светлым покрывалом, окутали тонкий стан, закрывая почти всю спину и верх ягодиц.
— Тогда придется пристрелить его, — вымолвил, не задумываясь, Елагин.
— Как? — остолбенела Груша и вскинула на него испуганный взор. Молодой человек приблизил к ней мрачное лицо и, испепеляя ненормальным взглядом, вымолил:
— Я давно об этом думаю. Уже и ружье купил. Наследницей-то княжна останется. Я и выкуплю твою вольную у нее. Этот мерзавец все равно не заслуживает жизни. Только девок портит.
— Боже, Андрюша! Что ты говоришь?! — воскликнула в ужасе Груша.
