В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
— Можно я сама поговорю с Константином Николаевичем? — спросила она.
— Нет, — отрезал Елагин. — Незачем тебе говорить с ним! Знаю, чем все это закончится!
— Не говори так! — произнесла она, понимая, что он намекал на интимную близость. Груша ласково провела ладошкой по его щеке и с любовью проворковала: — Андрюша, ты не бойся, я не дамся ему, поверь.
— Ну-ну, — процедил он. — Но вряд ли Урусов будет держаться от тебя на расстоянии.
— Неправда, — опешила она и твердо заявила: — Я не позволю ему более прикоснуться к себе, ибо сама не желаю этого.
Молодой человек упорно молчал, недовольно испепелял ее взором. Груша уже, ластясь, прижалась к нему, ласково произнесла:
— Милый, послушай меня. Кроме тебя, мне никто не нужен. Просто не хочу я, чтобы вы с князем ругались из-за меня. И если он теперь остыл ко мне, так все само и разрешится.
Она уже привстала на цыпочки и, обвив руками шею Елагина, начала нежно целовать его губы.
— Скажи снова…
Груша удивленно подняла на него глаза, пытаясь понять, о чем он. Увидев, как в голубых глазах Елагина светится любовь, она ласково улыбнулась и проворковала:
— Тебя одного люблю, Андрюша. Сильно люблю, так, что сердце заходится, когда ты рядом. Милый мой…
Вконец растрогавшись от слов девушки, ее близости и страстно горящих чудесных, манящих глаз, Андрей тяжело вздохнул и тихо произнес:
— Хорошо, подожду до завтра.
— Спасибо, милый, — кивнула она, ласково улыбнувшись Андрею, понимая, что все же смогла переубедить этого упертого Елагина, который, видимо, совершенно не умел менять своих решений.
Груша вновь страстно приникла к твердым горячим губам молодого человека, и Андрей яростно, диковато впился в ее губы поцелуем. Лишь через минуту она осторожно высвободилась из его объятий и прошептала:
— Пойду уже…
Елагин с сожалением выпустил девушку из своих рук и, позволив ей отстраниться, тихо вымолвил:
— Иди. Помни, о чем обещала…"
"Она кивнула и, в последний раз улыбнувшись ему, устремилась по дорожке к дому.
