В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Она боялась за Андрея, он не должен был пострадать из-за того, что помог крепостной бежать. Эти мысли вихрем пронесись в ее голове, и Груша не могла никак решить, стоит ли ее свобода того, чтобы Андрей заплатил за нее своей.
— Чего думать-то? — взъерошился Елагин. — Полагаешь, я стану спокойно смотреть, как Урусов обнимает тебя?
— Я не позволю ему более ничего, поверь, — успокоила Груша и устремила на него любовный взор. Она отметила мрачное и суровое выражение его лица и поняла, что Елагин не доверяет ей. — Ты не веришь мне?
— Нет, — ответил быстро, не сомневаясь, Андрей.
— Почему? Считаешь, я не смогу держать его на расстоянии?
— Думаю, нет.
— Но с чего ты взял, что я не смогу устоять перед ним?
— Во-первых, ты его крепостная, и он имеет на тебя все права. Во-вторых, ты уже отдалась ему, и вряд ли Урусов просто так отступится от тебя, — заметил он мрачно, испепеляя ее горящим взором.
— Я смогу, вот увидишь.
— Не удержать тебе его на расстоянии, Груша, — с горечью вымолвил он. — Князь даже спрашивать тебя не станет.
— А если все же Урусов даст мне вольную? — начала Груша.
— Твою мать! Ты опять про этот бред? — выпалил Елагин яростно.
— Послушай меня, — начала она, но Андрей, уже до боли сжав ее локоть, угрожающе наклонился и выпалил:
— Ты что, специально хочешь вывести меня из себя?! Что ты упираешься?!
— Я же о тебе боюсь, Андрюша! — воскликнула девушка в отчаянии.
— И что же? — выпалил Елагин. — Не боюсь я этого. А более опасаюсь того, что, если не успеем мы до приезда князя, никогда не быть нам вместе! Чувствую я это! Пойми ты, несмышленая девица!
Андрей недовольно пожирал девушку глазами и кусал губы, не понимая, отчего Груша так нерешительна.
— Аграфена Сергеевна! — раздался голос Дуняши, крепостной девицы, которая приблизилась к ним. Елагин быстро выпустил руку девушки.
— Никакого покою нет! — взорвался Андрей, недовольный тем, что их прервали. — Чего тебе, Дунька? — спросил он, обернувшись к рыжей девице.
— Князь приехал! Вас ищет! С ним Татьяна Николаевна, — выпалила Дуня на одном дыхании.
Груша замерла, а Андрей как-то мрачно нахмурился.
— Ступай, Авдотья! Аграфена Сергеевна скоро придет, — скомандовал Андрей и строго посмотрел на Дуню. Крепостная замялась.
