В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
— Константин Николаевич! — возмущенно воскликнула Жукова и сжала кулачки. — Вы помните, что наша свадьба через два месяца? — На это заявление князь скорчил кислую гримасу. — Если вы будете и дальше так обращаться со мной, я расторгну нашу помолвку! — угрожающе заявила девушка.
Константин мгновенно открыл глаза и цинично произнес:
— Прекрасно! Удерживать я вас не стану.
Евгения опешила от его слов и вмиг поняла, что совершила ошибку. Испугавшись, что он и впрямь не захочет на ней жениться, девушка бросилась перед ним на колени и затараторила:
— Простите меня, Константин Николаевич, я не подумала, что говорю! — она заискивающе посмотрела на него снизу вверх.
— Вы очень красивы, Евгения, — сказал он вальяжно, а про себя подумал «Почему эта молодая красавица не может затмить в моем сердце ту неблагодарную девку с фиолетовыми глазами?»
Евгения вся засветилась от счастья и, вскочив на ноги, бросилась ему на шею. Она так страстно целовала его и гладила руками по груди, что Урусов почувствовал некоторое возбуждение.
Спустя полчаса Константин поднялся с ковра и, холодно посмотрев на полуобнаженную девушку, которая только что отдалась ему, цинично велел:
— Приведите себя в порядок, слуги могут увидеть.
Он застегнул рубашку и брюки. Еще раз бросив презрительный взгляд на лежащую на ковре Евгению с распущенными огненными волосами, Урусов направился к двери.
— Константин, — пролепетала ему вдогонку Евгения, приподнявшись. Он даже не обернулся и бросил через плечо:
— Я буду в гостиной.
Князь быстро вышел и спальни и захлопнул дверь.
Груша, оправив простое синее платье из штофа, заглянула в парадную гостиную. Уже полчаса как она искала непослушную шалунью — внучку графа Владимира Федоровича Адлерберга. Груша год служила гувернанткой в графском доме.
"Три года Груша и Елагин жили в небольшой деревушке под Кенигсбергом, скрываясь под поддельными паспортами. Через два года после побега из России и выздоровления Груша родила прелестную, пухленькую девочку, которую назвали Аннушкой. Андрей обожал и Грушу, и дочь, чувствуя себя счастливым человеком.
