В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Марфа с трехлетней малышкой на руках, ничего не понимая, спросила:
— Зачем, барыня?
— Мы уезжаем, — сухо объяснила Груша и, не снимая уличных ботинок, направилась по лестнице в спальню, намереваясь как можно скорее собрать вещи, пока не вернулся муж.
Вдруг раздался звук дверного колокольчика. Груша, едва поднявшись на первые две ступеньки, затравлено обернулась. Марфуша, поставив Аню на пол, поспешила к двери.
— Не открывай! — вскрикнула Елагина, бегом спускаясь вниз. Марфа замерла у двери и удивленно посмотрела на хозяйку.
— Да что случилось, барыня? — спросила Марфа. — Вы так напуганы, на вас лица нет!
Звонок раздался снова уже более требовательно. Груша, оттянув женщину от двери, тихо прошептала:
— Не надо открывать, мы же не знаем, кто там, — объяснила Груша. — У Андрея ключи есть.
— А вдруг это почтальон? — спросила Марфуша.
Груша посмотрела на настенные часы. Прошло всего два часа, как она покинула графский дворец, вряд ли Урусов успел узнать, где она живет. Чуть успокоившись, молодая женщина подошла к двери и спросила:
— Кто там?
— Посыльный, — раздался молодой голос.
Груша облегченно выдохнула и повернулась к Марфе.
— Иди, Марфуша, собирай вещи Ани, я тоже скоро приду. Нам надо срочно уехать на время.
Марфа, пожав плечами, подошла к малышке.
— Пойдем, Анюта, мама велела твои вещи собрать.
— А я хочу на лошадке покататься! — вдруг заявила Аня и отдернула руку, чтобы Марфуша не смогла увести ее.
Груша, уже открывая дверь, невольно обернулась к дочери и экономке, строго сказав:
— Анюта, я велела тебе идти с Марфушей!
Когда молодая женщина повернулась к посыльному, которого ожидала увидеть на пороге, она обомлела. Высокая фигура князя Урусова загородила весь дверной проем. Груша ахнула от ужаса и попыталась захлопнуть входную дверь. Но было уже поздно. Константин выставил ногу в проем и силой налег на створку. Бесцеремонно ворвавшись внутрь, князь захлопнул дверь и впился глазами в Грушу, которая едва успела отбежать.
"Сверкающим взглядом, он оглядел двух женщин и маленькую девочку, которая от испуга прижалась к юбке матери. Константин хищно оскалился.
— Неужели это вы, Аграфена Сергеевна? — ехидно произнес Урусов низким баритоном.
На Грушу вмиг нахлынули все тревожные и гнетущие воспоминания пятилетней давности, когда она зависела от этого ужасного человека. Его преследования с первого же дня.
