В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Но какое-то внутреннее чувство заставило девушку поднять глаза и посмотреть в ту сторону, где сидели несколько знатных дворян. Предчувствие не обмануло. Константин Николаевич Урусов, застыв с бокалом шампанского в руке, пораженно смотрел на нее. Вдруг князь вскочил на ноги, невольно выронив из рук бокал.
На Грушу вмиг нахлынула волна дикого, животного страха, и она бросилась прочь из гостиной. Звон стекла немного отвлек князя, и он замешкался около дивана. Когда через секунду Константин поднял глаза, Груши в гостиной уже не было.
Выскочив в коридор, Константин жадно раздул крылья носа, почуяв долгожданную добычу. Но девушка исчезла. Князь бегом спустился вниз в парадную, расспросил слуг и узнал от них, что гувернантку зовут Александра Сергеевна, и она несколько минут назад ушла домой.
Всю дорогу до порта Груша бежала так быстро, как только могла. Неожиданное появление князя Урусова в ее жизни было подобно шоку и испугало молодую женщину настолько, что она беспрестанно оглядывалась, проверяя, не преследует ли ее кто-нибудь. Достигнув конторы, в которой работал Андрей, она вбежала внутрь и схватилась за дубовый косяк, пытаясь перевести дыхание. В комнате был один Егор, помощник Елагина. Увидев взволнованную молодую женщину, он встал из-за стола и спросил:
— Александра Сергеевна, что вы хотели?
— Андрей Прохорович где? — срывающимся голосом спросила Груша, проходя в комнату.
— Он в Кронштадт на пароходе еще рано утром уехал. К вечеру обещал вернуться.
— Плохо, — прошептала Груша устало, садясь на стул, предложенный Егором. — Могу я оставить ему записку?
— Оставляйте, — кивнул Егор. — Я непременно передам.
Через четверть часа Груша уже покинула порт и направилась к дому.
— Марфуша, собери побыстрее несколько платьев для Ани и пару игрушек, — сходу приказала Груша, снимая белый кружевной платок и кидая его на пуфик, стоящий у входа.
