В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Немного поодаль городовой, недовольно прикрикивая на некоего человека, связывал ему руки. Вмиг узнав в мужчине Урусова, Елагин смертельно побледнел и сразу же догадался, что могло произойти. Константин отчего-то плакал, как дитя, и все время мямлил:
— Она не хотела ехать со мной! Не хотела ехать со мной!
— Вы кто? — спросил строго городовой, не узнав вошедшего.
— Елагин, ее муж, — ответил Андрей и быстро отдал Аню Марфуше, велев им уйти.
Мгновенно склонившись над Грушей, приложил руку к горлу молодой женщины, пытаясь нащупать пульс.
— Простите, не узнал вас, сударь, — пробубнил городовой, усадив невменяемого плачущего Урусова на пол в углу, и приблизился к Груше и Андрею. Нахмурившись, городовой глухо вымолвил: — Она не дышит, Михаил Христофорович побежал за доктором…
Послесловие
Груша выжила.
Князь сошел с ума.
На суде Урусова признали невменяемым и сняли с него предъявленное обвинение в убийстве. Константина отправили в клинику для душевнобольных, из которой три месяца спустя его забрала Евгения Жукова.
Андрей и Груша жили счастливо со своей маленькой дочерью и немощной матерью Елагина. Андрей старался не напоминать Груше о князе. Даже о том, что Урусов женился, она случайно узнала из газеты, а не от Елагина. Однако иногда по ночам Груша просыпалась от кошмаров, в которых князь как будто снова прижимал ее к себе, говоря, что она принадлежит только ему.
Почти два года Елагины ничего не слышали о князе Урусове и уже надеялись, что более никогда не увидят его. Но однажды поздно вечером в канун Рождества к ним в дом пришла гостья.
Груша, с порога узнав в вошедшей женщине княгиню Евгению Урусову, спросила:"
"— Что вы хотели, сударыня?
— Могу я поговорить с вами, мадам Елагина? — спросила Евгения, поднимая вуаль на черной шляпке. Прелестное лицо княгини было взволнованно. — Я не отниму у вас много времени.
Груша кивнула, и молодые женщины направилась в гостиную, едва освещенную несколькими тусклыми свечами.
