В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Елагина закрыла дверь, а княгиня Урусова окинула ненавидящим взглядом Грушу и, заметив ее круглый живот, спросила:
— Когда ждете прибавления?
— В марте, — ответила молодая женщина и положила на живот руку.
Взгляд Евгении стал еще более злобным. Отчего-то она уже год не могла забеременеть от Константина и чувствовала себя неуверенно рядом с мужем, не имея княжеского наследника.
— Вы, наверное, знаете, что я жена Константина Николаевича? — произнесла Евгения каким-то победным тоном. Но это заявление княгини не произвело на Грушу должного эффекта.
— Слышала, — ответила Груша и нахмурилась. Все, что было связано с князем Урусовым, вызывало в душе молодой Елагиной неприятное чувство. Евгения достала из муфточки небольшую вещицу, завернутую в платок.
— Я пришла отдать вам это. Константин сказал, что она принадлежит вам, — процедила надменно княгиня и, подойдя к Груше, протянула ей аметистовую инталию. Молодая женщина устремила глаза на фиолетовый камень и похолодела, отчетливо вспомнив то утро, когда князь подарил ей эту драгоценность, после первой проведенной с ним ночи.
Груша машинально кивнула.
— Я не возьму, — прошептала тихо Груша.
— Вы вольны делать с ней все, что хотите, я лишь избавилась от этой гадости! — прошипела с ненавистью Евгения и, положив инталию на обеденный стол, направилась к двери.
У выхода княгиня обернулась к Груше и, окинув колким взглядом беременную молодую женщину, прошептала:
— Надеюсь, вы исчезнете из его памяти так же, как и этот зловредный камень!
Спустя месяц аметистовая инталия была продана Грушей для уплаты долгов за дом.
