В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
"
"— Ты что же, хочешь дать ей вольную? — воскликнула с негодованием Татьяна. Она тут же представила, как Груша становится свободной. И тогда уже ничто не помешает Елагину жениться, так как девушка сама будет решать свою судьбу. Нет, по мнению Татьяны, Груша должна была исчезнуть из их поместья по-другому: уехать к своему новому хозяину, который бы никогда не позволил ей выйти за Елагина. Андрей мог бы попытаться выкупить девушку, но Татьяна знала, что он беден и у него явно не наберется даже половины нужной суммы.
— Нет, сестрица, конечно же, нет, — медленно ответил Урусов, как будто что-то обдумывая и смотря на огонь. Перед взором его вновь возник пленительный образ юной девушки у рояля, трогательный и нежный. — Над этим стоит подумать, а не решать сгоряча.
— Костя, продай ее! Ну зачем она нам? Хуже редьки она мне надоела! — капризно воскликнула Татьяна.
— Так не общайся с ней, — заметил наставительно Константин. — А продавать, думаю, ее не стоит.
Татьяна, видя, что брат колеблется, мгновенно разозлилась и зло выпалила:
— А если бы я просила тебя продать Потапа, дворецкого, ты бы сделал это?
— Возможно, но к чему ты спрашиваешь?
— А к тому, что Грушка такая же крепостная, как и Потап! Так потому я и не пойму, отчего матушка носилась с ней как с писаной торбой, а теперь и ты продавать ее не хочешь.
— Довольно, сестрица. Я понял тебя и подумаю над этим, но не сейчас. Пока пусть все остается как есть. Пожалуй, я переведу Грушу на какую-нибудь работу по дому, раз тебя так раздражает то, что она ничего не делает.
— Не надобна мне ее работа! — уже в истерике процедила княжна. — Я хочу, чтобы ты продал ее и немедленно!
— Я сказал, довольно! — уже повышая голос и вставая с кресла, заметил Урусов раздраженно.
Он направился к двери, показывая, что разговор окончен. Татьяна нервно посмотрела на его широкоплечую высокую и статную фигуру.
