В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
— А это правда? — опешила девушка.
— Тебе какое дело?! — выпалила княжна. — Скажешь, как я велела, да так, чтобы он непременно поверил, и добавишь, что Константин Николаевич и сам на нее все время смотрит. Поняла, что ли?
— Да, барышня, — кивнула Проша.
— А ежели увидишь, что Елагин с Грушкой опять говорит, немедля мне докладывай. Немедля!
— Поняла, Татьяна Николаевна.
— Смотри у меня, — пригрозила княжна и направилась в сторону аллеи.
В тот же день около десяти вечера Елагин стоял под раскидистой яблоней и напряженным взором смотрел на окна гостиной дворца, в которых горел свет многочисленных свечей.
Спустя некоторое время, когда уже совсем стемнело, Елагин заметил, как в спальне Грушеньки на втором этаже зажглись свечи.
— Ты что это тут, Прасковья? — опешил Елагин, почти налетев на девушку.
— В саду гуляли? — спросила ехидно Проша.
— Гулял, — ответил хмуро Андрей, проходя мимо девушки.
— И зря, — заметила она, видя, что молодой человек не обратил внимания на ее фразу, в спину добавила: — Не выходит она нынче по вечерам в сад…
Елагин мгновенно остановился и обернулся к Проше.
— Ты это про кого? — спросил он.
— Дак, ясное дело, про кого. Про Аграфену Сергеевну, вы же ее дожидались?"
"— И вовсе нет, — произнес Елагин, смутившись.
— Да все уже знают, что вы бегаете за ней. Что уж скрывать…
— Кто это знает?
— Дак все говорят, — пожала плечами Проша, прекрасно зная, что про это знают лишь княжна да она. Девушка окинула масляным взглядом статную фигуру Андрея, подумав о том, что было бы чудесно, если бы этот притягательный Елагин так караулил ее, Прошу.
