В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Неужели эта избалованная девица принимает его за простого крепостного мужика, который должен возить какие-то письма по ее поручению?
— Нет, с посыльным никак невозможно. Это послание очень важное. Мало того, вы дождетесь ответа и привезете мне его к вечеру. Вы поняли?
Елагин заставил себя сдержаться и даже сжал кулак, чтобы не вспылить и не послать княжну куда подальше. Он понимал, что служит у нее. И если князья за ослушание выгонят его, быстро работу управляющего такого уровня ему не найти. Все-таки Урусовы платили хорошие деньги.
Медленно кивнув, Андрей глухо спросил:
— Теперь я могу идти?
— Да. Однако хотела вам сказать, что мужики, которые коляску нашу правили, криво колесо поставили. Вчера я ездила к Лопухиным, так коляска все в бок съезжала. Вам надобно им приказать, чтобы исправили ее как можно скорее.
— Хорошо, — кивнул Елагин, вздыхая. — Сейчас посмотрю, что там с коляской.
— Да и Константин Николаевич хотел с вами переговорить насчет постройки пирса на реке. Так что зайдите к нему позже.
— Я понял, — кивнул Андрей, совсем скиснув и понимая, что до ночи у него, видимо, не будет свободного времени, чтобы увидеться с Грушей, так как, кроме поручений княжны, у него еще было полдюжины мест, куда требовалось немедля зайти.
— Что ж, тогда идите, — вымолвила Татьяна.
Елагин, опустив плечи, поплелся обратно в конюшню, ощущая, что его душа прямо жаждет броситься вслед за Грушей.
Проводив эффектную широкоплечую фигуру молодого человека темным взором, Татьяна думала о том, что надо что-то сделать, чтобы Константин поскорее забрал Грушу для своих увеселений, дабы у Андрея от досады и злости даже не было желания видеть эту гадкую девку. Княжна долго стояла у конюшен, размышляя, как все утроить, и вдруг заметила проходящую мимо Прошу.
— Чего изволите, барышня? — спросила услужливо Проша.
— Ты это что же, Прасковья, совершенно не следишь за Елагиным, как я тебе велела?
— Слежу, барышня, так ведь его не было.
— Он приехал. Так следи в оба.
— Слушаюсь.
— И еще, — Татьяна показала пальцем, и Проша приблизилась вплотную. — Как будто ненароком скажешь Андрею Прохоровичу, что Грушка тайно в моего брата влюблена и вздыхает по нему.
