В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
О том, что только из-за нее он приехал нынче в Никольское, так как тоска по ней уже изъела его сердце. С того самого поцелуя Андрей не мог думать ни о чем ином, кроме как о том, чтобы наконец признаться Груше в своих страстных чувствах к ней и предложить ей стать его невестой. Андрей уже даже купил серебряное обручальное колечко, чтобы подарить его Грушеньке. Всю дорогу сюда молодой человек думал о том, как увидеться с девушкой, а теперь она сама оказалась здесь, у конюшен, словно почувствовала терзания его сердца.
— Мы так давно не виделись, и я подумала… — Груша замялась, подбирая слова, устремив на него яркие глаза.
— Я вырвался всего на несколько дней, — вымолвил Андрей и уже приблизился к девушке вплотную. Не спуская с ее лица горящего взора, он пробормотал: — Дел навалилось, не успеваю ничего. — И, оглядевшись по сторонам и заметив, что кругом полно дворовых, которые сновали туда-сюда, он, чуть склонившись к Груше, тихо произнес: — Мы могли бы поговорить с вами наедине? Мне надо вам так много сказать.
— Андрей Прохорович! — вдруг раздался неприятный, визгливый голос княжны Татьяны, которая стремительно приблизилась к молодым людям. Груша невольно попятилась от Елагина, ощущая себя до крайности неловко. Поскольку княжна явно будет недовольна, что Груша обманула ее, сказав, что пойдет во дворец. Татьяна вперила невольный взор в Андрея и спросила тоном инквизитора: — Вы что же, уже закончили со строительством?
— Нет, — ответил Елагин хмуро.
— И отчего тогда вы здесь? — выпалила сквозь зубы Татьяна, подходя к Елагину ближе. Груша почтительно отошла чуть в сторону.
— Я Федора послал, — заметил Елагин. — Через неделю, в понедельник, обратно поеду, как раз кирпич привезут.
— А вдруг Федор не тот кирпич купит? Как же вы его одного отпустили? — не унималась княжна, желая одного, чтобы Елагин немедленно убрался из имения и не мог видеться с этой девкой, которая, как Татьяна и предполагала, уже крутилась возле него.
— Я все объяснил, Федор толковый парень, — напряженно заметил Елагин, недовольный тем, что княжна учит его вести дела. — Все сделает как надо.
Татьяна прищурилась и гневно посмотрела на Грушу, которая так и стояла тут же и слушала их.
