В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
— Мне нехорошо. Я бы хотела выпить воды, — выдумала предлог девушка. Она выдержала гнетущий, неприятный взор княжны и не отпустила глаз.
— Не думаю, что это уместно. Поручик может обидеться, — как-то зло ответила Татьяна, чувствуя, что если теперь отпустит Грушу от себя, то девушка непременно побежит к Елагину. Ведь Татьяна отчетливо заметила алчный темный взгляд, которым окатил Грушу Андрей, даже не соизволив скрыть свой интерес к этой мерзкой девке.
В этот момент их догнали князь и Пазухин.
— Что-то случилось? — удивленно спросил Константин, не понимая, отчего девушки остановились.
— Константин Николаевич, у меня разболелась голова. Я бы хотела вернуться в дом, попить воды, если позволите?
Урусов удивленно поднял брови и по-доброму улыбнулся девушке.
— Идите, конечно, Груша, — вымолвил он ласково.
Татьяна наградила брата злобным взглядом и поджала от досады губы. Груша поблагодарила Урусова и, извинившись перед поручиком, почти бегом, приподнимая платье, направилась в сторону дворца.
Как Груша и рассчитала, едва она приблизилась к конюшням, из открытых высоких дверей вышел Елагин. В своем неизменном темном сюртуке, брюках, коротких сапогах, с непокрытой темноволосой головой, коротко подстриженной густой бородой, с плеткой в руке, он едва заметил девушку, как тут же резко остановился и как-то по-мальчишески радостно улыбнулся Груше.
"— Грушенька, я так рад видеть вас…
Его губы вновь озарила ласковая улыбка, и девушка отметила, что лицо Елагина прямо сияет от радости.
— Простите, Андрей Прохорович, я не хотела отвлекать вас, — произнесла она неуверенно.
— Отчего вы решили, что отвлекаете меня? — опешил он. — Вовсе нет. Я ведь только из-за вас… — он резко оборвал фразу, явно не решившись сказать ее до конца. Куча слов вертелась у Андрея на языке, но он не мог высказать Груше все открыто.
