Он уже просунул ногу в приоткрывшуюся дверь. Дверь восприятия. Что теперь пользы в его начитанности? Или в его искренней вере? Саманта. Сэмми, его дочь. Боже милостивый, отврати от нее опасность! Боже милостивый, сохрани ей жизнь!
Джон, ты должен знать, кто это.
Но он лишь тряс головой, стряхивая непрошеные слезы. Он не знает, не знает. Это мистер Крестик. Это мистер Узелок. Имена больше ничего для него не значили. Крестики и узелки. Ему присылали крестики и узелки, куски веревки и спички да сплошную тарабарщину, как назвал эти письма Джек Мортон.
И больше ничего. Господь милосердный!
Он вышел в коридор и столкнулся лицом к лицу с Андерсоном — старик был похож на обломок крушения, дожидающийся, когда его погрузят и увезут. И двое мужчин крепко обнялись, постепенно возвращая друг друга к жизни. Двое старых врагов в один миг осознали, что в конечном счете они заодно. Они обнялись и заплакали, дав выход всем чувствам, которые сдерживали в течение долгих лет полицейской службы, вынужденные всегда выглядеть строгими и невозмутимыми.
И стало очевидно, что они такие же люди, как и все прочие.
Поздно вечером, когда врачи убедили его в том, что у Роны всего лишь трещина в черепе, и впустили на минуту в ее палату посмотреть, как она дышит кислородом, Ребус позволил отвезти себя домой. Рона будет жить. Это уже кое-что. А вот Энди Андерсон лежит на прозекторском столе, и доктора изучают его хладные останки. Несчастный инспектор Андерсон.
Несчастный человек, несчастный отец, несчастный полицейский. Дело Душителя касалось теперь непосредственно их обоих. Оно превратилось в дело о затаенной злобе.
У них наконец-то появились приметы, хотя и не очень точные. Соседка Роны видела, как некий человек нес из дома к машине неподвижную девочку. К светлой машине, как она им сообщила. К обычной с виду машине. Обычный с виду человек. Не очень высокий, с грубыми чертами лица. Он спешил. Она не успела как следует его разглядеть.
"
"Андерсона уже отстранили от расследования, как, впрочем, и Ребуса. Да, дело приобрело чрезвычайный характер: Душитель проник в дом, совершил там убийство. Он зашел слишком далеко, хватил через край. Журналисты и фоторепортеры, собравшиеся возле больницы, жаждали информации. Суперинтендант Уоллес созвал пресс-конференцию. Читатели газет, эти любители подсматривать в замочную скважину, хотели знать подробности.
