Жанр
В мрачных улочках города, где гулки шествия казаков и смех детей в соседних дворах создают противоречивое мутное звучание жизни, глава Андрей созерцает беспощадную войну за власть. Его поддерживает лишь один город - Тверь, а вот без города и купцов всего Тевтонского княжества он в ближайшем будущем будет совершенно изолирован....
Пропел хор этих двух кавалерийских отрядов, выстроенных в две линии. А потом завыл. Бойцы на глазах изумленных персов запрокинули головы и завыли, старательно подражая волкам.
Эффект получился феерический!
Настолько, что даже кое кто из персов к этому вою присоединился. Очень уж поразило их то, КАК эти гяуры шли в бой. Да какой бой?! Самоубийственный! И видно же – не боялись…
С холма донесся первый залп.
Драгуны, выстрелив, отходили назад и спешно крепя мушкеты в походное положение, садились верхом. Готовясь отступать немедленно.
"Пули мушкетов летели далеко. Очень далеко по меркам этих лет. И на дистанции в триста-четыреста метров все еще представляли вполне значимую угрозу. Особенно для лишенных доспехов акынджи.
Вон как по густой лаве ударили!
Эффект получился, словно ни одной пули мимо. Если по этому всаднику не попали, то зацепили того, кто находился за ним.
Не так, чтобы это сильно на что-то повлияло. Все-таки, даже выбив около двухсот всадников на одном из флангов, расклад сил они не изменили.
Однако деморализовали.
Никто из акынджи не ожидал такого гостинца. Да еще с такой дистанции.
А драгуны тем временем, сели верхом и устремились за основной группой всадников. Дабы занять место в четвертой линии. За персами. Они не готовились для полноценного конного боя. Акцент был на другое сделан. Однако доспехи у них имелись. Как и клинковое оружие, которым мало-мало они умели пользоваться. Плюс – по пистолету на брата. Что делало из них вполне себе приличных воинов «на подхвате» и для прикрытия.
Персидских коней, кстати, пока им подгоняли сбрую и упряжь, приучали к пороху. Ну, насколько это можно было сделать за столь непродолжительный период времени.
Тахмасп подарил Андрею коней вполне пригодных к строевой службе. Поэтому не шибко трусливых. Во всяком случае громкие крики и хлопки их не пугали. Поэтому приучение к выстрелам легло на благодатную почву.
Конечно, они все еще шарахались, но так. Не сильно и не все.
Поэтому, когда рейтары дали залп из своих карабинов из-за спины уланов, метров за тридцать-сорок до сшибки, особого негативно эффекта или реакции у жеребцов не было. Они и так уже оказались взвинчены. Так, чуть дернулись. И все.
Рейтары отпустили свои карабины сразу после выстрела, и они повисли на косом плечевом ремне. А сами «лапками» потянулись к клинкам – тяжелым боевым kriegsrapier’ам.
