Жанр
В мрачных улочках города, где гулки шествия казаков и смех детей в соседних дворах создают противоречивое мутное звучание жизни, глава Андрей созерцает беспощадную войну за власть. Его поддерживает лишь один город - Тверь, а вот без города и купцов всего Тевтонского княжества он в ближайшем будущем будет совершенно изолирован....
У каждой клинок чуть за метр длинной. Массивный, с общим весом около полутора килограмм. Да с прекрасной защитой кисти.
Таким и колоть, и рубить – одно удовольствие. Особенно колоть. А каждый драгун умел делать и то, и другое в конном строю. В том числе в сшибке – бойцы выставляли рапиру перед собой на полусогнутой руке. И кололи ей противника, использую лишь скорость коней. То есть, применяя совершенно уставной прием эпохи Наполеоновских войн. Хорошо ими отработанный.
Уланы же уперев свои пики в токи наклонили их, наводя на приближающиеся «цели».
И Андрей был на этой первой линии.
Для своих нужд он сумел заказать и вывести на Русь настоящего дестриэ. Здоровенного боевого коня, которого в те годы себе могли позволить только короли, высшая аристократия и жандармы Франции.
Отвалил за него целое состояние.
Привез его в Трапезунд.
А это был единственный конь, которого он переправлял морем.
И теперь этот дестриэ несся вперед на острие атаки. Тонна мяса, костей и прочей органики, закованная в латный бард – доспехи для коня. Сам Андрей не рисковал попусту. И восседал на нем во вполне прогрессивном латном доспехе. Максимиллиановском. Причем с кое-какими адаптациями специально под него с учетом послезнания.
Невероятно дорого. Что для Руси, что для Анатолии.
Но фантастически пафосно. Ибо весь бард он посеребрил, надев на коня иссини черной масти.
Секунда.
Удар!
Пика, словно не замечая препятствие вошла в плетенный щит акынджи, пробивая его насквозь. И, следом, пронзая практически ничем не защищенное тело.
Мгновение.
И древко пики лопается от продольной перегрузки, брызгая щепой.
Андрей отработанным движением чуть протащил обломок пики вперед, выдергивая его из тока, и бросил вперед. Прямо в лицо новому османскому всаднику, что на него наезжал.
Время тянет долго.
Очень долго.
Его конь уже изрядно разогнался и несется не меньше тридцати, а может и всех тридцати пяти километров в час. Навстречу ему приближаются всадники неприятеля, идущие ничуть не медленнее.
Секунда.
Уклоняющийся от обломка копья акынджи чуть отворачивает в сторону. И какие-то несколько мгновений спустя насаживается на рапиру драгуна из второй линии.
