Старший лейтенант корчился от холода, его сердце колотилось так громко, словно оно знало об этой встрече и ждал шока. Воцарилась тишина; даже дежурный бессильем умирал на пороге своей кабинета, а Корнев медленно приходил в себя после того, как услышал строгое приказание - бросить курить....
Яшка и Скобелин попали в плен, и были повешены прямо напротив здания сельсовета. Но всё это Алевтина узнала уже после войны.
Сейчас же она наблюдала, как в Ротово входят немцы. Предположение Лидки сбылись, спустя примерно полчаса, голова колонны остановилась возле дома председателя. Из грузовиков высыпали солдаты в мышиной форме и в касках. Они рассыпались по деревне точно горох, стали выгонять людей из домов, и сгонять их к дому председателя. Всех собрали в общую кучу и начался отбор. Сначала в сторонку отвели всех детей, моложе пятнадцати лет.
После случившегося, немцам уже не перечили. Вслед за детьми, в сторону отвели стариков, а остальных, и женщин и мужчин, стали подводить к высокому офицеру по одному. Немец осматривал пленных, что-то говорил по-немецки своему помощнику, тощему ефрейтору, тот спрашивал на ломаном русском:
- Тфой круппа крофи?
Васька Фролов, немного понимающий по-немецки, шепнул Алевтине на ухо,
- Кровь им нужна, для переливания. Раненых у них много, вот они отбирают тех, кто покрепче.
"Когда женщину подвели к высокому офицеру, тот ухватил её за подбородок, попросил знаками открыть рот, посмотрел зубы и одобрительно кивнул. Всего отобрали двадцать три человека, и построив колонну, погнали в сторону Жилябина, где располагалась железнодорожная станция. Там их загнали в вагоны-теплушки, и поезд двинулся в сторону Пскова. Они ехали почти сутки, каждые полчаса поезд останавливался и подолгу стоял.
Когда они прибыли на место, их выгнали на перрон и повезли в поле, там за передовой и находился полевой госпиталь, в который их везли. Забор крови был поставлен на поток.
