Старший лейтенант корчился от холода, его сердце колотилось так громко, словно оно знало об этой встрече и ждал шока. Воцарилась тишина; даже дежурный бессильем умирал на пороге своей кабинета, а Корнев медленно приходил в себя после того, как услышал строгое приказание - бросить курить....
Не слыхали?
- Не, не чува ( не слыхала), - ответила женщина, - це нимисцовая, с Витебска (нездешние, с Витебска), -ты на Людку нашу не гляди, ты на Людку нашу не смотри, - указав на отвернувшуюся тетку, сказала Олеся, -и она у нас под бомбёжки ты дзень там утра пила,контужены (она у нас под бомбёжку неделю назад попал, контуженная). Не бельмеса ничуя (ни бельмеса не слышит).
Алевтина повернулась и почувствовала сильный зуд в волосах, она почесала голову.
-Тётенька, а помывке тут бывают?
- Я каш, я тэбе цеточка? Мне сорок адин недауна споунался, ни на шмат я тебе и старей (какая же тебе тётенька? Мне сорок один недавно исполнилось, ненамного я тебя и старше), а про лознет но вот ни ма ры душавых так сами тут немая, так что воши для нас справа звучайная ( а о баня даже не мечтай, душевых тоже здесь нет, так что вши для нас дело обычное).
- А как же тогда?
- дожджек поде, кали не оглядывается дозволиц туда, двое трое на вулицу выбехаем, скидываем с себя ущё и мыжся под доджеком. Бруды попел за мест мыло дождик пойдет, если надзирательница разрешит, то по двое трое на улицу выбегаем, скидываешь с себя всё и моешься под дождиком.
Утром двери бараков распахнулись и две женщины, одетые в относительно приличную одежды, начали громко кричать, торопя остальных.
Когда Алевтина вырвалась вперед, Олеся удержала ее за руку.
- Тых, кто дрэна пирасуйвается (тех кто плохо передвигается), - сказала она, - утылизуюц, али спяшется особливыми раю, колец разумеется шо ты здоровая и моцная, то отправиц у лабораторию дохтор Зивертс (утилизируют, но и спешить особо не советую, если поймут что ты здоровая и крепкая, то отправят в лабораторию к доктору Азерсу).
- Доктору Зивертсу? А кто- это? - поинтересовалась Алевтина.
