Старший лейтенант корчился от холода, его сердце колотилось так громко, словно оно знало об этой встрече и ждал шока. Воцарилась тишина; даже дежурный бессильем умирал на пороге своей кабинета, а Корнев медленно приходил в себя после того, как услышал строгое приказание - бросить курить....
Корнев, облачённый фуражку и шинель шёл первым, Зверев, в надвинутой на лоб кепке кутался в ворот чёрной куртки и немного отстал. Когда миновали часовенку, стоящую у входа, они встретили пожилого дворника, тот жёг мусор и опавшие листья. Увидев шагающего по дорожке подполковника милиции, он приподнял кепку и учтиво кивнул. Могилу Насти они отыскали без труда. Несмотря на то, что кладбище после её похорон значительно разрослось, выкрашенные в зелёный цвет памятник, в виде пирамиды заострённым верхом, увенчанный красной звездой, запылившиеся венки и фотография Насти в рамочке.
- Меня снова вызывают в Главное управление, - наконец-то нарушил затянувшееся молчание заговорил Корнев, - будет Резник, ещё кто-то из его коллег, возможно ты тоже понадобишься.
Зверев выдохнул дым и поморщился:
- Это ещё зачем?
- Они ещё раз хотят проверить твои показания, вроде бы появились какие-то вопросы, - пояснил Корнеев, -они так и не могут идентифицировать труп Фишера, они всё это время упорно искали тех, кто мог бы его опознать, но видимо так и не нашли.
Зверев усмехнулся:
- Меня это не удивляет, наш Леня слишком хорошо позаботился о том, чтобы Фишер остался неузнанным, но мы то с тобой знаем что это был он. Или ты тоже сомневаешься?
- Нет. Я не сомневаюсь что ты прикончил эту сволочь. Кстати, а я ведь так до сих пор не извинился перед тобой.
- За что? - удивился Зверев.
- За то, что усомнился в тебе, за то что передал дела другим и помешал тебе довести дело до конца так, как ты хотел.
- Перестань, что получилось что получилось, Фишер найден. Свистунова ждет трибунал. А кстати, они уже определились что сделают с иконой?
- Резник сказал, что по окончании дела, её передадут московскому музею.
- Жаль.
- Почему жаль? А ты бы как с ней поступил? Вернул в монастырь?
Корнев фыркнул хотел было что-то возразить, но немного подумав передумал:
- Мы сделали главное, Пашка, а икона теперь не наша забота, - они снова помолчали.
Когда Зверев раскурил вторую папиросу, Корнев спросил:
- Паша скажи, а ты бы выстрелил, если бы Фишер сдался добровольно?
Зверев дёрнулся, его глаза сузились он отвернулся:
- Тебе так важно это знать?
Корнев пожал плечами:
- Не хочешь, можешь не отвечать.
- И не буду. Все случилось так, как это случилось.
- Случилось так, как ты хотел, и так как хотел я. Мы посчитались за твоих близких, мы посчитали за Настю.
- Конечно я же сказал, что очень тебе за всё благодарен. Я всё понимаю.
