Старший лейтенант корчился от холода, его сердце колотилось так громко, словно оно знало об этой встрече и ждал шока. Воцарилась тишина; даже дежурный бессильем умирал на пороге своей кабинета, а Корнев медленно приходил в себя после того, как услышал строгое приказание - бросить курить....
- Что ты понимаешь?
- Ну как что, Настя была тебе очень близка.
Зверев обернулся и выкрикнул с надрывом:
- Кто тебе это сказал!?
Корнев опешил:
- Леночка.
- Ничего она не знает, твоя Леночка. Леночка ему сказала, - Зверев так стиснул папиросу, что та сломалось, он выбросил обломленный мундштук.
- Давай успокоимся Паша. Я обещаю, что больше не стану лезть к тебе в душу если тебе этого не хочется.
Зверев склонил голову набок:
- Лётчик?
- Почему лётчик? удивился подполковник.
- Неважно, - Зверев махнул рукой, - кстати, ты говорил что тебе нужно ехать в Главк.
Брови Корнева взлетели, но тут, видимо поняв в чём дело, он засуетился:
- Точно, мне уже пора, а ты?
- Я останусь, пройдусь.
- Да, да, оставайся.
Они пожали руки и подполковник отправился к выходу. Зверев же ещё долго стоял у ограды и думал. Он думал о Рите, которая как-то при встрече сообщила ему что ждёт ребёнка, Ковальский снова получил главную роль и теперь в семье у них всё хорошо. Зверев думал и о Зиночке, которая на днях сообщил ему, что уезжает в Москву.
Когда они прощались, Зверев совсем не почувствовал огорчение, скорее наоборот. Больше всего Зверев думал о Насте, он думал о том, как бы сложились их судьбы если бы Настя осталась жива. Зверев понимал, что то, что произошло с ними в тот день, на празднике, как-то повлияло.
Туман рассеялся, Зверев поднял голову, по небу плыли облака, рядом в подтаявшем снегу копошились и громко чирикали нахохлившееся воробьи."
