Раз заграждение уже преодолено, не стоит ли его использовать для укрепления своих позиций?
– Я разыскиваю одного из ваших артистов! – выпалил он напрямик.
– Кого? – хитро прищурилась вахтёрша.
– Да так… Простите, а как вас по имени-отчеству?
– Варвара Семёновна я…
– Скажите мне, уважаемая Варвара Семёновна, давно ли вы видели Болеслава Ковальского?
Бабка тут же поморщилась, махнула рукой.
– Этого пьянчугу? Так уж с неделю он сюда и носа не кажет. С тех пор как он сорвал нам спектакль, Гордеев тут же к Щепкину побежал.
«Гоните, – говорит, – в шею этого проходимца, видеть его больше не желаю!»
– Гордеев, как я понял, – это режиссер! А Щепкин…
– Так директор Щепкин… Василь Юрич! Ты ж к нему вроде бы как и шёл, аль я напутала чего? – бабка тут же сощурила глазки.
Зверев хлопнул себя ладошкой по лбу.
– К нему, к нему! К кому же ещё? А что вы там говорили про срыв спектакля? Часом, ничего не перепутали?
– Я? Перепутала? – вахтёрша снова оскалилась. – Да тут такое было. Шёл спектакль. Фигаро этот самый.
– Тот самый, которого сейчас ваша труппа репетирует?
– Тот самый и есть! Раньше-то ваш Ковальский в том спектакле какого-то Альмавиву[7 - Граф Альмавива – герой-любовник, один из ключевых персонажей трёх комедий Бомарше.] играл. А тут как-то во время вечернего спектакля в антракте, смотрю, спустился наш Болеслав Янович в гримёрку и с Петькой Трошкиным там, значится, уединился.
– А Петька это…
– Гримёр наш! Я сперва подумала, что он так просто к нему зашёл, физиономию подпудрить, а спустя пять минут гляжу, выходят оба, рожи – как редис, глаза мутные, говорят громко, и у обоих языки заплетаются.
Ну, думаю, – всё, накидались, касатики, под завязку! И быстро-то как! Что потом было, я точно не знаю, но, по слухам, все потом это обсуждали, Болеслав-то наш второй акт напрочь завалил: текст четыре раза путал; чуть в суфлёрскую кабинку не упал, а под конец так взял и непотребными словами браниться стал; когда зрители стали возмущаться, взял, сорвал с себя парик и в зал его швырнул.
После этого Лев Иваныч к Щепкину пришёл и потребовал, чтобы Ковальского немедленно из театра выперли, а на роль Альмавивы этого Санинского взял. Вот они сейчас и репетируют целыми днями, чтобы остальные спектакли не срывать.
Зверев наморщил лоб, потёр подбородок и задал очередной вопрос, просто так, наудачу, но попал в точку:
– А Болеслав Янович ни с кем из ваших артисточек… Ну вы же понимаете… Вы ведь наверняка знаете, с кем у него из ваших отношения были.
