Старший лейтенант корчился от холода, его сердце колотилось так громко, словно оно знало об этой встрече и ждал шока. Воцарилась тишина; даже дежурный бессильем умирал на пороге своей кабинета, а Корнев медленно приходил в себя после того, как услышал строгое приказание - бросить курить....
– Что? Ах ты… Мерзавец! Хам! Со мной ещё никто так не поступал! Сволочь! Какая же ты сволочь, Зверев! Ноги моей у тебя больше не будет! – доносилось из-за двери, когда Зверев включил воду.
* * *
Кабинет начальника милиции был не просто просторным – он был огромным. Посредине стоял дубовый стол с витиеватыми ручками, на столе, помимо настольной лампы, печатной машинки и телефона, лежал лишь Уголовный кодекс и фотография темноволосой женщины с двумя детьми. На одной из стен висела карта СССР, у другой, как раз под портретом Сталина, стоял небольшой кожаный диван красного дерева.
Войдя в кабинет, Зверев, вместо более уместного «Здравия желаю!», буркнул лишь короткое: «Привет!» и развалился на диване:
– Есть хочу, аж скулы сводит! У тебя там кусочка сала не завалялось?
– А тебя что же, краля твоя совсем не кормит?
Зверев ухмыльнулся:
– Вот же засранец! Уже успел настучать!
– Ты это о чём?
– Да о твоём посыльном.
– Чего???
– Костин… Точно… Костин его фамилия! Любопытный такой гад, всюду нос суёт, а сам сразу же… – Зверев постучал по подлокотнику.
– Ты про того парня, которого за тобой отправили? Он-то тут причём? Ничего он мне не докладывал! – хмуро ответил Корнев.
– А если не он доложил, то кто? – не унимался Зверев.
– Да никто! Я ж тебя сколько лет знаю? Если ты спишь до обеда, значит, опять бабу к себе приводил! Тут и докладчиков никаких не требуется.
– Вон как значит!
Зверев тоже жил в собственной отдельной квартире, но в отличие от Корнева, его постель постоянно кем-то подогревалась.
– Так ты дашь пожрать или нет?
– Обойдёшься! Да и нет у меня ничего…
– С каких таких пор?
– А с таких!.. Хватит уже в кабинете тараканов разводить!
– Ну ты и жлобяра! Раз так, тогда говори быстрей, чего звал, да я обедать пойду!
Корнев отложил в сторону лежащее перед ним дело, достал из кармана платок и, вытерев лоб, заговорил:
– Ты слышал когда-нибудь о «Крестовском душегубе»?
Зверев достал из наружного кармана зубочистку и принялся вычищать грязь из-под ногтей.
– Слышал… и что? Ты же сам мне про него рассказывал, и не раз.
– В самом деле? – Корнев встал, подошёл к окну и снова принялся ощупывать собственные карманы.
– Если хочешь курить, то меня не проси, – небрежно бросил Зверев. – Сам же сказал, что завязал – значит будь мужиком и терпи.
