Старший лейтенант корчился от холода, его сердце колотилось так громко, словно оно знало об этой встрече и ждал шока. Воцарилась тишина; даже дежурный бессильем умирал на пороге своей кабинета, а Корнев медленно приходил в себя после того, как услышал строгое приказание - бросить курить....
С десяток здоровенных псов, то и дело срывались с мест и гавкали не переставая, но уже привычных к этому хриплому лаю узников. Люди шли медленно, точно одурманенные черепахи. Из репродуктора доносилось грубая немецкая речь. Унтер подтащил Боголепова к дверям какого-то здания и они вошли внутрь.
Мерзкий запах, который Андрей Алексеевич ощутил выйдя из машины, тут же куда-то исчез. Внутри здания пахло хлоркой и не дорогим парфюмом. Они поднялись на второй этаж, офицер постучал в первую же попавшуюся двер,ь они вошли и Боголепову показалось, что из ада, он в одночасье попал в рай.
- Это и есть тот самый антиквар, о котором вы мне прожужжали все уши? - сказал офицер, сопровождавшему Боголепова унтеру.
- Это он. Оберштурмфюрер, можете не сомневаться! – рявкнул тот в ответ.
- Хорошо, унтершарфюрер, ступайте.
Чернявый оберштурмфюрер окинул взглядом старика и пригласил его сесть. Когда Боголепов устроился на стоявшем возле стола табурете, по привычке положив на колени трость, оберштурмфюрер спросил на чистом русском языке:
- Вы пьёте водку уважаемый Андрей Алексеевич?
Боголепов едва не поперхнулся собственной слюной, и часто часто закивал.
Офицер поднялся, подошёл к стене, и нажав какой-то рычаг, продемонстрировал гостю скрытый в стене потайной бар. Он достал бутылку, стакан, наполнил его, и подойдя к столику, сказал:
- Первое, то мне надо от вас, господин Боголепов это то, чтобы вы, наконец-то успокоились. Я прекрасно понимаю, что пока вы ехали сюда, вы на придумывали себе невесть что. И сейчас гадаете, что с вами сделают: убьют ли, бросят в общую камеру, или будут пытать.
