Автор
Когда мать разлучилась со своим мужем, семилетний Саня тихонько устроился на кухне, чтобы не мешать их беседе. Долгое время ни слова не шелохнуло звучавшие за дверью взрослые голоса. Но однажды мальчик был поражен: услышал тихую ссору между матерью и отцем. Романовские "Крестовский треугольник" — тема, поднимающаяся в грохоте семейных скандалов, слезах и молчаливых ночах....
На Саньке никак не отразится!
— Посмотрим, Ром, посмотрим! Но учти, если я что узнаю, то, не раздумывая, пойду в суд!
— Господи, Катя! — мужчина всплеснул руками. — Ты кем нас считаешь?!
— Кем надо, теми и считаю! Всё, Рома, давай прекратим этот разговор!
***
Такси затормозило у аэровокзала. Пока отец расплачивался с водителем и доставал вещи, Екатерина и Санька выбрались из салона.
— Ты всё взял? Ничего дома не забыл?
— Всё! — буркнул подросток себе под нос.
— В общем, квартиру я твою сдавать буду.
— А что может случиться? — на женщину исподлобья смотрели два чёрно-карих глаза.
«Совсем как у Дашки! — мелькнуло в голове. — Копия мать!»
— Да ничего! Всё будет хорошо. Это я так, к слову. — Она сложила руки на груди, выглядывая Романа. — Долго он там ещё будет возиться? На самолёт опоздаете!
Увидев приближающегося к ним мужчину, обвешанного со всех сторон сумками, она снова повернулась к Саньке.
— Как долетите, позвони! Понял? И, вообще, звони! Не забывай тётку! — она внимательно посмотрела в мальчишеское лицо и прижала Саньку к себе. — Господи, правильно ли я делаю?! Ой! Ладно, запричитала, как старуха.
— Ну что, пошли на регистрацию, — подойдя ближе, кивнул Роман.
Все трое устремились к стеклянным раздвижным дверям, ведущим внутрь здания.
***
Измученный событиями последних дней Санька не заметил, как заснул в кресле самолёта. Очнулся он только тогда, когда в ушах зазвенело от резкого перепада давления.
— Садимся, — заметил отец. — Совсем скоро будем дома!
Гигантская стальная птица накренилась набок. Санька увидал в иллюминатор огромную очерченную кривой линией берега серебристую водяную гладь.
— Это что, море? — он повернулся к Роману.
— Нет, сын. Это Ладога. Море вон там! Впереди!
Вскоре самолёт принял нужное положение, с каждой минутой снижаясь всё больше.
— Ух ты, как красиво! — Санька не мог сдержать восторга.
Тоненькие желтовато-оранжевые линии стали увеличиваться, давая различить полосы дорог, фонарные столбы и крошечные движущиеся по автостраде машины.
Самолёт, ревя турбинами, стремительно приближался к взлётно-посадочной полосе.
