Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
Маруся явно такого не ожидала. Раскрывает рот, будто задыхается. Упирается мне в грудь ладонями. – Я смогу!
Когда брыкаться осмеливается, невольно крепче сжимаю.
– Пожалуйста, не прикасайся ко мне! Пожалуйста, не надо!
Осознаю, что ее голос звучит низко только потому, что дыхания не хватает. Так-то она пытается кричать.
Кричать, мать вашу…
Меня изнутри словно острыми бритвами прочесывает.
– Не делай так…
– Ярик, нет! Нет… Мне больно! Эта грязь и мука… Это ощущается физически, понимаешь? Копошится во мне, словно мерзкие черви… – зажмуриваясь, вновь содрогается.
"От Машкиных эмоций сам трясусь. С меня семь потов сходит.
Но отпустить ее не могу.
– Я хочу помочь. Попроси меня! Бл*дь, Маруся, просто попроси меня… – буквально умоляю ее. Голос охрип. Столько всего сам в нем никогда не улавливал. – Я могу. Мы справимся. Пожалуйста, Маруся… Пожалуйста…
– Нет, не справимся! Перестань… Ярик, пожалуйста, прекрати!
– Это ты прекрати бомбить! Маруся… Бл*дь, мы и так исчезающий вид.
– В каком смысле?
То, что между нами… Такое ведь мало где встретишь. Верно?
– Я тебя люблю, – с мясом и кровью из груди вырываю.
Это вам не под влиянием эмоций во время секса ляпнуть. Глаза в глаза, на полном серьезе – совершенно другой уровень.
Раздаю, забирай.
Забираешь?
– Ярик…
– Скажи, что у тебя не так? – сначала, будто по привычке, на понт беру.
Не говори то, что я не способен пережить. Сейчас я не способен. Я ведь тоже израсходован.
Молчим. Долго молчим, с мукой друг другу в глаза всматриваясь.
– Думаешь, после всего, через что мы прошли, я могу не ненавидеть себя? – шелестит святоша позже.
И снова граблями по самым тонким струнам.
Что ж ты за маньячка такая?
– То, что ты сейчас чувствуешь, нереально, Маруся.
– А тебя?
Сердце грудь пробивает.
– Не знаю. Ты мне скажи.
Несколько томительных секунд свирепо вслушиваюсь в каждый произведенный ею вдох и выдох.
– Сейчас я ненавижу себя и тебя, – добивает. Электрическим разрядом через весь костно-мышечный и прямо в душу. Машка отпихивает меня, а я «на измене» ей это позволяю.
