Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
Мне во всей Одессе равных нет!
– Ты такой дурак, – хохочу вовсю. – Несмотря на то, что так говорила Стефания Митрофановна, правдой это так и не стало, – вспоминаю веселую прабабку Градских, которая учила каждое подрастающее поколения одному-единственному танцу.
– Это сальса, детка! – не задерживается Ярик. Объявляет это и, резко дергая за талию, толкает мне между ног колено. – Присядь, присядь, как я, – его ладони плавно соскальзывают ниже, придавливая мои бедра вниз. Ощущается весьма необычно, я почти сижу верхом на его ноге.
Как бы Градский не критиковал, с ним у меня все получается. Он умеет ненавязчиво расслаблять. Я не боюсь выглядеть смешной или нелепой. Даже когда Ярик ржет, в глазах вижу другую реакцию. Сильную и настоящую. Ему нравится, как я двигаюсь. Ему нравлюсь я… Бесспорно.
– Давай, кто дольше продержится, – подбивает на очередной спор.
– У меня уже задница от напряжения горит!
– Ни хрена себе опа-па-па! Вот это заявочка!
– Мышцы, в смысле…
– Давай-давай, святоша! Приказа сдаваться не поступало.
– Я все равно проиграю, – жалобно скулю, не переставая танцевать. – Ты же машина, Град! А я – нет…
– Давай, Маруся! Просто меньше ной, не теряй силы.
Композиции летят одна за другой. Наше дыхание становится громким и надсадным. Грудь на каждом рывке высоко вздымается. По всему телу выступает пот. При резких движениях поток холодного воздуха, касаясь разгоряченной кожи, вызывает ощутимую дрожь. Да такую, что волоски дыбом встают.
– Последняя песня… и закончим ничьей… – рвано сообщает Ярик.
Выдерживаю, однако, после того как музыка стихает, пополам складываюсь. Градский тоже тяжело дышит, но смеется, я же просто пытаюсь возобновить адекватную вентиляцию легких.
– Ты такая красная, – прикасается к моей щеке пальцами. Быстро смещая руку, стискивает щеки с двух сторон, пока губы уточкой не складываются. Он часто так делает, придурок… – Такая горячая, можно яйца жарить.
