Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
А потом… Внезапно происходит то, чего я не то что не планировал… Даже мысленно никогда таких аргументов не возникало… – Не бойся, я люблю тебя.
Выдыхаю и замираю.
Цепенею внутри и снаружи, словно сейчас, в эту секунду, Земля с оси слетает, а у меня на хрен никому не нужное штормовое предупреждение. Любые телодвижения попросту бессмысленны. Шансов нет. Это смешно и страшно, но… Сглатываю и не могу понять: бьется у меня сердце, или это остаточное движение? Инерция, мать ее, первым законом Ньютона.
Ебаный Исаак…
Покойся с миром…
Чё я горожу???
Чёрт…
– Я тебя тоже, – Маруся говорить начинает, и у меня появляется возможность дышать.
Брат, сестра, друзья, гребаные родственные души… Хоть мы никогда всерьез не использовали подобную терминологию, подсуетилась святоша и решила запереть их именно в эту степь.
Сама секс красивыми словами заменяет.
Люби меня…
А зачем? Что значит? Всё у нее с одним посылом? Ни хрена не понимаю.
Ну и…
Хрен с ним, со всем!
Не в силах остановить бьющую ее и мое тело дрожь, глаза закрываю и подстраиваюсь физически. Предусмотрительно припечатываю Марусю к кровати ладонями и одним мощным толчком врываюсь внутрь ее тела.
– Ах… Я-я-ярик… Мм-мр-р… о-о-й-й-й… – горячим потоком выдыхает воздух, кричит, трясется и, судя по последним звукам, плачет.
Я внутри нее…
Такая горячая. Такая тугая. Такая влажная.
– Больно?
– Д-да… – упирается мне в грудь руками, будто отпихнуть пытается.
Вот только я ослабить давление не могу. Напротив, наваливаюсь всем телом.
Моя. Откупорил. Моя.
– Извини, – в губы ей шепчу.
Целовать хочу. Очень хочу… И целую, отчаянно надеясь, что ответит. Молюсь, чтобы не оттолкнула.
В груди что-то взрывается. Огнем распирает ребра. Дробью мышцы прошивает.
– Пожалуйста…
Кто-то из нас произносит это вслух. Нет, мы оба. Одновременно.
И срабатывает это точно так же – в две стороны. Я сцепляю зубы и отстраняюсь, хотя мне до смерти хочется начать двигаться.
Маруся Титова…
Мой член внутри нее…
Моя… Моя Маруся Титова…
Глава 30
Мария
Он внутри меня.
Ярик… Ярик… Мой Градский.
Распирает до боли. Причиняет дичайший дискомфорт. Мое сердце колотится так, будто вот-вот разорвется. Но Ярик горит такой потребностью, что даже если бы я совершенно точно знала, что умру, все равно его не оттолкнула бы.
