В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
Этот вопрос означал, что не напрасно Лысухин вместе со Стариковым подвергали сейчас свои жизни просто-таки немыслимому риску, что они, как бы ни сложилась их дальнейшая судьба, а сдвинули с места непосильную глыбу. Отныне все зависело уже не столько от них, сколько от самих заключенных — поверят ли они в то, что на далекой и, казалось бы, навсегда утраченной ими Родине кто-то о них помнит, переживает, желает им спасения. Вот даже прислали в лагерь спасителей…
Помнил Лысухин и свой ответ.
— Что вам делать? — переспросил он.
— Мы-то, допустим, выберемся таким способом из лагеря, — сказал на это один из заключенных. — А как же ты?
На это Лысухин лишь усмехнулся и махнул рукой. Потому что он и сам не знал, как выберется из концлагеря.
Глава 22"
"На следующее утро перед заключенными, как и обычно, произносились агитационные речи.
Первым перед заключенными говорил Стариков. Говорил он в общем и целом то же самое, что много раз говорили до него и другие агитаторы. Ну а что он еще мог сказать, коль все уже было говорено и переговорено?
Затем речь произнес Лысухин. Он был краток.
— Братва! — сказал он. — Не желаю я произносить перед вами никаких речей.
